тебе рассказать, девочка, – уже мягче проговорил Робинтон. – Меня же вполне устроит общество Джексома.

Оглянувшись на парочку, пока Робинтон уводил его в мастерскую, Джексом заметил, что они обнимают друг друга за талию, сблизившись головами. Оба не спеша шагали в сторону луга за мастерской, а над ними кружили их файры.

– Так это ты вернул назад Д’рама и Тирот’а? – спросил Робинтон Джексома.

– Я только их нашел. Их вернули предводители Бенден-Вейра сегодня утром по времени Бендена.

Робинтон замешкался, едва не споткнувшись на верхней ступеньке. Он привел Джексома к себе.

– Но они все это время были в той бухте? Как я и предполагал…

– Да, двадцать пять Оборотов назад.

Не дожидаясь дальнейших расспросов, Джексом поведал о своем приключении с самого начала. Робинтон слушал его с куда большим сочувствием и вниманием, чем до этого Лесса или Ф’лар, и Джексому начала нравиться его непривычная роль.

– Люди? – Мастер-арфист, который сидел, откинувшись в кресле и положив ногу на стол, внезапно выпрямился, и его каблук со звоном ударился о каменный пол. – Они видели людей?

Джексом на мгновение опешил. Предводители Вейра отнеслись к его словам с тревогой и сомнением, но Робинтон вел себя так, будто почти ожидал это услышать.

– Я всегда придерживался мнения, что мы пришли с Южного континента, – пробормотал арфист, обращаясь скорее к самому себе, чем к кому-либо еще, а затем дал Джексому знак продолжать.

Джексом, однако, вскоре понял, что арфист слушает лишь его вполуха, хотя кивал в нужных местах и время от времени задавал вопросы. Юноша рассказал о своем с Менолли благополучном возвращении в Бенден-Вейр, не забыв упомянуть о своей благодарности Мнемент’у за то, что тот позволил Рут’у поесть, и наконец замолчал, думая, как задать арфисту свой собственный вопрос, но Робинтон хмуро размышлял о чем-то своем.

– Расскажи-ка еще раз, что говорили файры про тех людей, – попросил арфист, положив локти на стол и не сводя взгляда с Джексома. На его плече, словно эхо, вопросительно пискнул Заир.

– Они мало что говорили, мастер Робинтон. В том-то и проблема! Они настолько волновались, что понять что-либо было просто невозможно. Вероятно, Менолли смогла бы рассказать больше, поскольку с ней была Красотка и три бронзовых. Но…

– Что говорит Рут’?

Джексом пожал плечами, с тоской понимая, что от его ответов мало толку.

– Он говорил, что их образы слишком путаные, хотя и были все о людях, их людях. И что мы с Менолли не такие, как их люди.

Юноша потянулся к кувшину с кла, чтобы промочить горло, и вежливо налил кружку арфисту, который в глубокой задумчивости рассеянно осушил ее наполовину.

– Люди, – снова проговорил мастер Робинтон, прищелкнув языком, и поднялся на ноги столь стремительным движением, что Заир, пискнув, вцепился в его плечо, стараясь удержать равновесие. – Люди… и столь давно, что у файров сохранились лишь их смутные образы. Интересно, весьма интересно.

Арфист начал расхаживать по комнате, поглаживая укоризненно щебетавшего Заира. Джексом взглянул в окно на Рут’а, который грелся на солнце во дворе в окружении местных файров. Юноша лениво прислушался к исполнявшему балладу хору, не понимая, почему они так часто прерывают пение, несмотря на отсутствие малейшего диссонанса. В окно дул приятный ветерок, несший запахи лета. Внезапно Робинтон вернул Джексома к реальности, схватив за плечо.

– Ты отлично справился, парень, но сейчас тебе лучше вернуться в Руат. Ты спишь на ходу. На этот раз, похоже, прыжок отнял у тебя куда больше сил, чем тебе кажется.

Пока мастер Робинтон провожал Джексома во двор, он заставил юношу еще раз повторить разговор с огненными ящерицами. На сей раз арфист то и дело кивал головой, словно убеждаясь, что точно все запомнил.

– Полагаю, то, что ты обнаружил Д’рама и Тирот’а целыми и невредимыми, не самое главное. Я знал, что был прав, обратившись за помощью к тебе и Рут’у. Не удивляйся, если услышишь от меня нечто большее на этот счет – естественно, с позволения Лайтола.

В последний раз стиснув руку Джексома, Робинтон позволил ему взобраться на Рут’а под разочарованные крики файров, понявших, что визит их друга подошел к концу. Пока Рут’ послушно поднимался все выше, Джексом радостно махал на прощание уменьшающейся фигуре мастера-арфиста, а затем поискал взглядом у реки Менолли и Сибелла, в то же время ругая себя за желание выяснить, где они. Еще досаднее ему стало, когда он наконец их заметил и недвусмысленность их позы дала ему понять, что их связывают отношения, о которых он даже не подозревал.

Он не стал сразу возвращаться в Руат-холд; вряд ли Лайтол ожидал его к какому-то определенному часу. К тому же рядом не было файров, которые могли бы его выдать, и он попросил Рут’а доставить его в Равнинный. Тот радостно послушался, и Джексом подумал, не понимает ли белый дракон его желания лучше него самого.

На западе Перна близился полдень. Джексом старался сообразить, как привлечь внимание Кораны так, чтобы о его визите не узнали все домочадцы холда. Он чувствовал, что сейчас она нужна ему больше, чем когда-либо.

«Вон она идет», – сообщил Рут’, опуская крыло, чтобы Джексом увидел появившуюся из холда девушку, которая шла в сторону реки с корзиной на плече.

До чего же удачная неожиданность! Юноша велел Рут’у приземлиться у берега реки, где женщины холда обычно стирали белье.

«Река не очень глубокая, – небрежно заметил Рут’, – но там на солнце есть большой валун, где мне будет уютно и тепло». Прежде чем Джексом успел ответить, дракон начал снижаться к реке, мимо быстро струящейся по предательски разбросанным камням воды, к тихой заводи, где проступали на поверхность плоские валуны. Аккуратно развернувшись, чтобы не задеть крыльями ветви тенистых деревьев вдоль реки, Рут’ легко приземлился на самый большой камень. «Она идет», – повторил он, опуская плечо, чтобы Джексом мог спешиться.

На Джексома внезапно нахлынула буря конфликтующих друг с другом желаний и сомнений. В голове эхом отдались гневные реплики Миррим. Рут’ в самом деле давно уже вошел в брачный возраст, и тем не менее…

«Она идет, и тебе с ней будет хорошо. А если тебе с ней хорошо, то и мне хорошо тоже, – сообщил Рут’. – Ты с ней счастлив и расслаблен, и это хорошо. И на здешнем солнце мне тоже тепло и радостно. Ступай».

Удивленный настойчивостью в тоне дракона, Джексом уставился на морду Рут’а. В его глазах сменяли друг друга довольные сине-зеленые огоньки, странно противореча его мысленному голосу.

Корана дошла до последнего поворота ведшей к реке тропинки и увидела Джексома. Уронив корзину,