он никогда не заходил в её комнату, а она в его, поэтому они отправились на кухню, налили себе сваренный Викторией кофе и сели за стол.

— Лунг, послушай, — смущённо начала Длит. — Горн попросил тебя помочь, и ты помог больше всех остальных… Я тебе благодарна… В общем, тебе необязательно продолжать…

— Ситуация накаляется? Ты сама не своя. Что случилось?

— Я сообщила ему о себе, — призналась она.

Лунг стиснул зубы, помолчал.

— Что теперь?

— Что-нибудь произойдёт, надо только подождать…

— Если тебя заберут, тогда да, я сразу уеду… — Лунга захлестнули эмоции, и он взорвался: — Я же просил повременить! Убеждал, что слишком рано, и ты согласилась!

— Я больше не могу ждать и мучиться…

— Уезжай, Длит, пока не поздно. Туда, где тебя никто не достанет. Ты можешь стать свободной. Стань!

— И навсегда потеряю Буна? Ни за что.

— Извини, но со стороны выглядит так, будто ты туда стремишься. Соскучилась?

Длит закрыла лицо руками.

— Ты жесток…

— Прости. Какой у тебя план?

— Ядан мечтает собрать осколки магии воедино. Когда от него придут, я отдам то, что смогла раздобыть… может, не всё, но львиную долю. Он получит вожделенные невидимые заклинания из списка Уго. Четыре. В их числе эта вещь, причём, с печатью. С единственной печатью, которую мне пока удалось добыть.

— Значит, Ядан станет ещё сильнее? Сейчас он думает о тебе и потирает руки. Четыре невидимых заклинания — ценный дар…

— А я думаю о другом, о том, что люди с помощью невидимой магии творят чёрные дела и кто-то должен их остановить… В общем, теперь, когда миссия Тильда провалилась, а моя неожиданно удалась, я нужна Ядану здесь, он меня не тронет, не вернёт обратно…

— Но никогда не выпустит к тебе Буна. Это его главный козырь.

— Хочешь сказать, я сделала только хуже, доверившись интуиции?

— Лучше бы твоя интуиция подсказала тебе заручиться поддержкой уважаемого чанси Лотаруса, когда был шанс. А ты развернулась и ушла!

— Я знаю, знаю… ты прав… это была ошибка… глупый выпад себе во вред… Пойми, я хочу завоевать доверие Ядана, чтобы выиграть время, обеспечить манёвренность…

— Пожила здесь и забыла, с кем имеешь дело? Он видит тебя насквозь, как и всех остальных. Думаешь, поверит во всякую муть про доверие и партнёрство? — Взглянув на Длит, Лунг смягчился. — Ладно… я всего лишь хочу помочь… Совет нужен?

Длит кивнула.

— Когда Ядан выйдет на связь, торгуйся с ним, выдвигай условия. Обычный договор, каждый ищет выгоду — вот это он поймёт. Будь искренней. Не заискивала перед ним и не начинай. А лучше уедем, Длит. Уедем!

— Нет. Будь что будет.

Они налили себе ещё кофе и долго молчали, обдумывая всё, что наговорили друг другу.

Стоявшая у плиты Виктория видела, что между ними происходит не самый приятный разговор, секретарь был сердит, ловисса едва не плакала. Но она не могла разобрать ни слова.

Когда у Айлин оказался глушитель звуков от брата, то, по всей видимости, браслет Длит считал его и функция Приватный разговор значительно облегчила ей жизнь. С тех пор она могла не бояться слухачей. К сожалению, некоторые другие опции в самой Спящей крепости не срабатывали. Так — хотя за четыре тысячи лет Хранители не раз посещали дом Монца — браслет отказывался делать Длит невидимой в этом месте. Странное и неудобное ограничение.

— Давай поговорим о другом, — сказал Лунг. — Айлин шокирована, что на Фанни не подействовала эта вещь, которую ей показала Вилява.

— Фанни тоже читала ту книгу, так что ничего удивительного… Пойду расскажу Айлин.

В разгар похищений детей Длит искала ведьму и этой вещью проверила в Спящей почти всех, кроме Айлин, Фанни и Лунга — их она исключила сразу. Но у сообщников ведьмы был иммунитет к этой вещи и они её не выдали. Притворились, что впали в транс. Потом обнаружилось, что в доме ходила по рукам книга «Как распознать, что перед вами ведьма», и многие её читали. Едва Длит взяла её в руки, браслет сразу почувствовал присутствие магической формулы — каждая страница была украшена орнаментом из повторяющегося анти-заклинания к этой вещи. Длит не знала всех тонкостей, связанных с магией, поэтому для неё это тоже стало открытием.

Глава 4

1

В начале лета неожиданно вернулись холода и побили завязи на яблоне. Расстроенная Марион решила съездить в гости. Три дня — самый подходящий срок, чтобы самой не устать и хозяевам не надоесть. Ни к кому другому из всей многочисленной родни она не ездила, только в семью троюродной сестры, где её принимали со всем радушием. Жаль, виделись они нечасто. Её увезли и привезли домой на автомобиле, так что хлопоты для Пита оказались минимальными, ему всего-то пришлось готовить себе еду. Вернувшись из гостей, Марион за обедом оживлённо делилась впечатлениями о поездке. Не особо расположенный к разговорам Пит слушал вполуха и думал о своём. Но Марион даже не подозревала, какой её ждёт удар.

После обеда она прилегла и уже дремала, как вдруг раздались скрежещущие звуки, будто над головой ритмично били молотком по листу железа. К ужасу Марион, звуки показались ей странно знакомыми. Она подхватилась с кровати, взяла свою палку, без которой уже не могла ходить, и, набросив на плечи платок, поспешила во двор.

По серому небу неслись тучи. Высокая двустворчатая дверь в главном здании мельницы была открыта настежь. Именно оттуда доносился грохот. Встав у входа, Марион принялась звать Пита. Её слабый голос тонул в шуме, как писк мыши в грохоте водопада, и даже во время пауз в работе Пит не слышал материнского зова. Войти внутрь Марион не смела по личным соображениям, поэтому, страшась за сына, устроившего на мельнице тарарам, стояла у открытой двери до полного наступления темноты.

Пит перепугался, застав мать на холоде, — окоченевшую, жалкую. Он поспешил отвести её в дом и напоил горячим чаем. Когда к матери вернулся голос, Пит не знал, куда бежать. Она плакала и умоляла больше никогда не заходить на мельницу.

— Но почему? Я уже вырос, ма, я взрослый! Не упаду я с лестницы, не бойся. Я там порядок навожу. Подумал, может, привалит мне счастье, как тогда отцу.

— Какое счастье? — утирая слёзы, почти беззвучно хрипела Марион. — Он же убился…

Пит пообещал подумать, в надежде, что к утру мать успокоится и всё увидит в другом свете.

…Как обычно, он забылся сном, едва голова коснулась подушки. Ночью по комнате распространился сладковатый запах, похожий