непрерывного бодрствования, когда спит только один глаз, а второй непрерывно ощупывает местность, чтобы ни одна деталь не ускользнула, чтобы можно было мгновенно проснуться от малейшей опасности и быть готовым к бою.

Там, где не работают глаза, должны работать уши. Слепой человек всегда отлично ориентируется на слух. Кагиноко практиковался в лесу возле посёлка. Ночами напролёт он бродил там в абсолютной темноте, стараясь по звукам понять, куда нужно двигаться. Ему подсказывала путь капающая вода. И шелест крыльев летучих мышей. И хруст мха под ногами. В пещерах Кагиноко было некомфортно до дрожи, но он заставлял себя тренироваться, изнурял новым навыком, пока не овладел им в нужной степени.

Даже Кархэм и Наставник считали это бесполезной тратой времени. Но если уж Кагиноко поставил себе задачу, он никогда не отступал.

Свист – Кагиноко ушёл от удара легко, перекувыркнулся, встал на ноги. Быстрым движением закрыл глаза повязкой, чтобы волны пыли вокруг не отвлекали. Темнота. Привычная и такая далёкая. Старые навыки давно не поднимались из глубин воспоминаний. Сработает ли?

Уши привычно выловили мельчайшие звуки. Хокори двигалась почти бесшумно. Почти. Пыль была её помощницей и врагом, потому что оседала на землю и похрустывала под стопами. Едва слышно, но всё же.

В темноте легко было представить, где сейчас Хокори, с какой скоростью бежит, когда именно подпрыгивает. Вот она, справа, хочет ударить цепью по руке с катаной. Свист. Лязг колец. Шорох разрываемой пыли.

Кагиноко увернулся за мгновение до того, как цепь коснулась кожи на запястье, ударил катаной по кольцам, разрывая. Оборванный кусок цепи с лязгом упал на землю. Хокори вскрикнула.

Скрип подошв. Цепь волочится по земле. Пыль. Кагиноко перестал дышать, обратившись в слух. Темнота подсказывала. Зрители за ареной как будто тоже помогали, умолкнув. Хруст огня, пожирающего промасленные тряпки. Чьё-то покашливание.

Шорох. Хокори атаковала коротко и яростно, ещё не успев понять, что она проиграла, что теперь Кагиноко хозяин положения. Темнота стала его другом.

Стена пыли шевельнулась, Кагиноко шагнул ей навстречу, перехватил руку Хокори и сломал запястье коротким быстрым движением. Хокори закричала от боли, дёрнулась, пытаясь вырваться, но Кагиноко не отпустил, Кагиноко взмахнул катаной и отсёк запястье от руки. Правила есть правила.

Кулак, сжимающий цепь, упал в пыль, а Хокори кричала и кричала, будто не верила.

Кагиноко опустил повязку с глаз и обнаружил, что пыль рассеивается. Рабы снова орудовали опахалами, разгоняя мрак. Вокруг арены рассыпались огни факелов, проступили удивлённые лица. Дтай и телохранители стояли там же, вглядываясь в темноту. Серая пыль покрыла их плечи и головы.

Хокори стояла на коленях перед Кагиноко и кричала, сжимая руку. Кровь заливала арену и тут же впитывалась в пыль, будто неведомый бог рудника торопливо принимал жертвоприношение.

– Ты проиграла, – сказал Кагиноко, убирая катану. – Мне положена награда.

К Хокори бежали слуги. Кто-то из них тут же замотал культю в тряпки, кто-то подхватил отрубленную кисть. Они подхватили хозяйку под мышки и понесли от арены прочь. Хокори перестала кричать, и стало тихо. Толпа вокруг помалкивала, хмурясь. Никто, видимо, не знал, что делать.

Кагиноко замешкался. Ему только сейчас пришло в голову, насколько неравны силы. Здесь, под землёй, их всего пятеро, а заступников у Хокори сотни. Если вся эта толпа хлынет сейчас на него, подобно пыльному морю, то поглотит в секунду, не оставив и следов воспоминаний.

Оставалось надеяться на верность слова Хранительницы. Но её уносили прочь, в темноту, в лабиринт коридоров. Кагиноко, не раздумывая, направился за ней, перешагнул через камни арены, мимо ковров и стульев, мимо рабов с опахалами. Толпа безропотно расступилась перед ним, но внезапно дорогу перегородил тот самый воин с катаной и с наградным мечом самурая на поясе.

– Мне нужны детали ключа, – сказал Кагиноко. – Я выиграл бой, всё честно.

– Ты лишил госпожу силы, – ответил воин. – Она перестанет быть хранителем и не сможет больше быть авторитетом для подчинённых. Какова теперь будет её жизнь?

– Не я диктовал условия боя. Твоя госпожа, наверное, сильно скучала и любила рисковать без причины, вот и поплатилась. Мне это не интересно, я пришёл за деталями ключа и теперь хочу их получить.

Слуги унесли Хокори в один из коридоров, скрылись в темноте. Кагиноко понимал, что надо торопиться. Он заблудится здесь и останется навсегда. К нему подошли Дтай и телохранители. Кагиноко коротко кивнул, один из телохранителей вышел к воину, намереваясь оттеснить того, чтобы дать пройти остальным. Толпа вокруг оживилась вновь.

* * *

Воин шевельнулся, будто бы не двигаясь с места, но Кагиноко заметил блеск катаны, и телохранитель упал на колени, пытаясь зажать рану на горле. Брызнула кровь, оросив ноги воина красным.

– Ты совершаешь ошибку, – сказал Кагиноко. Ему не хотелось сражаться второй раз подряд, но он уже понимал, что выбора нет. – Лучше отойди.

– Госпожа всегда была слишком деликатна с пришлыми. Будь моя воля, я бы сбрасывал каждого из вас сверху, не дав раскрыть рта. Сюда никто никогда не придёт на поиски. Здесь власть Хокори.

– Тогда она должна держать слово. Власть – это не только сила, но и ответственность.

Воин вдруг оказался рядом, и Кагиноко едва успел отстраниться от молниеносного удара катаной. Ещё один телохранитель, сделавший шаг в их сторону, рухнул с подрезанным сухожилием. Дтай благоразумно отступил.

Времени на разговоры не осталось. Толпа серых зевак колыхнулась в стороны, освобождая место для сражения. Впрочем, Кагиноко не собирался задерживаться.

Нападавший явно был умелым воином, но давно растерял навыки и не тренировался. Кагиноко ловко парировал несколько ударов, совершил подсечку, лишая воина равновесия, и в мгновение оказался сверху. Лезвие катаны коснулось щеки воина, оставляя глубокий кровавый след. Кагиноко чувствовал горячее пыльное дыхание. Воин дёрнулся пару раз, но быстро сообразил, что ничего не получится.

– Прими поражение с честью, – посоветовал Кагиноко. – Мне незачем тебя убивать.

– Я… – воин скривился, мотнул головой несколько раз. – Ты разрушаешь всё, что было построено моей госпожой. Я не могу сдаться.

– Выбор есть всегда.

Люди вокруг замолчали, вслушиваясь в их диалог. Кагиноко отыскал взглядом Дтая. Времени было мало, хранительница исчезла в коридорах, а её ведь нужно догнать. Дтай коротко кивнул.

– Дело твоё, – сказал Кагиноко и глубоко рассёк кончиком катаны обе ладони воина.

Воин не закричал, но тяжело выдохнул, шевеля ноздрями. Едва Кагиноко соскочил с него, как тот потянулся за своим оружием, зашипел, сжимая рукоять. Ничего у него не получилось. Кагиноко побежал к коридору, куда унесли Хокори, не оглядываясь.

Люди расступались, кто-то кланялся, кто-то испуганно шептал молитвы. Кагиноко чувствовал, как пропитанный пылью пот стекает по вискам и скулам.

Вмиг стало темно. Последний из оставшихся воинов Кагиноко