на Ксавье сверху вниз, куда больше пораженная нежностью в его голосе, чем тем, что я только что чуть не угодила под машину.

В глубине его серых глаз бурлит тревога. И что-то еще, чему я не могу дать названия. Чем бы оно ни было, в вены от этого взгляда выбрасывается адреналин.

Ксавье берет мое лицо в ладони. И от этого легкого движения мгновенно становится ясно, как тесно мы прижаты друг к другу; сердце, кажется, вот-вот вырвется наружу. Оно вообще стучит как бешеное от его прикосновений.

– Ты в порядке?

Я просто смотрю на него, не в силах вымолвить ни слова. Лицо его смягчается, но у глаз и рта залегли морщинки – признаки сильной тревоги. За меня. И беспокоится он явно не просто как добрый самаритянин. Тут что-то личное.

– Ответь мне, или я сойду с ума, – бросает он.

– А?

Ксавье качает головой и криво усмехается:

– Думаю, можно принять это за положительный ответ.

Туман перед глазами начинает рассеиваться, и до меня вдруг доходит, что я чуть не погибла. Я трясу головой, отталкивая его руки, чтобы хоть как-то начать соображать.

– Что произошло?

– Помимо того, что ты чуть не попала под машину? Да особо ничего.

Упершись руками в асфальт, приподнимаюсь и оглядываю парковку. Тут все как прежде – тишина и ни души.

– Здесь слишком темно, – заключаю я, оглядевшись. – Наверно, несчастный случай.

Ксавье как-то неопределенно хмыкает – то ли смеется надо мной, то ли его не убеждает мой вывод. И тут его руки соскальзывают на мою талию.

– Ксавье? – хмурюсь я.

Он медленно проводит пальцами по моим бокам, скользит вверх по спине и обхватывает ладонями шею. Я не двигаюсь, но сердце в груди бьется как пойманная птица.

– Что ты делаешь? – спрашиваю хрипло.

– Проверяю, не ранена ли ты.

– А, – выдыхаю я.

Звучит логично. Даже заботливо.

Будь на его месте кто-то другой…

Смотрю на него сверху вниз, он же продолжает водить руками по моему телу, и кожу от этого слегка покалывает. Потом он заглядывает мне в лицо, останавливается взглядом на губах и снова смотрит в глаза. Его серебристый взгляд как-то по-новому блестит, глаза сияют как звезды.

– Со мной все в порядке, – шепчу я.

На большее меня не хватает.

Оттого что он так близко, у меня отключается разум и пробуждается тело.

– Это мне решать.

– Ты мне не хозяин, – поджимаю губы я.

– Пока нет.

– Не смей так со мной разговаривать.

– Привыкай.

Он снова нарочито медленно проводит рукой по моей шее. В легком движении заключено понятное без слов послание. Этот мужчина мог бы меня убить.

Но в его прикосновении столько благоговения, что мне вовсе не хочется вскакивать и убегать прочь.

Оказаться в руках демона довольно страшно.

И очень волнующе.

– Я же сказала, все в порядке, – отвечаю, стараясь, чтобы голос звучал твердо.

– Теперь верю, что ты выживешь, маленький ястреб.

От этого прозвища меня пробирает дрожь. Он тоже это чувствует, и уголки его губ ползут вверх. Намек на улыбку такую чувственную, что хочется застонать. И одновременно врезать ему по морде.

– У меня куча вопросов, – говорю я. – Не только про Бена, но и про ту ночь.

Ответом мне становится лишь тишина. Я делаю глубокий вдох, будто пытаясь втянуть слова обратно, спрятать от него. Но Ксавье не проведешь.

Подбородок его тяжелеет, но на губах по-прежнему играет хитрая усмешка.

– Не сегодня.

– А когда?

Его лежащие на моей шее пальцы слегка впиваются в кожу.

– В более безопасной обстановке.

Эти слова задевают что-то у меня внутри. Загадочное обещание, полное тайн, к которым у меня нет доступа. Пока нет.

– Я просто хочу понять, – говорю я. – Разве до тебя не доходит?

– Отчего же, мне прекрасно известно, что такое – желать того, что нельзя получить.

В его голосе звучит такая дикая жажда, что у меня перехватывает дыхание. Этот парень будит во мне что-то опасное. Притяжение обвивает змеей, не давая вырваться.

Ксавье заправляет мне прядь волос за ухо. И, пристально глядя мне в глаза, проводит пальцем по нижней губе.

– Хищник не должен желать свою добычу.

– Я не добыча. – Голос предательски дрожит. От страха? Или… от восхищения? – И ты не просто хищник.

Ксавье улыбается. Так печально, что у меня сжимается сердце. Что такое ему пришлось пережить, что он стал считать себя хищником?

И что со мной не так, если меня к нему тянет?

– Может, слезешь с меня? – спрашивает он.

Я вспыхиваю. Опускаю глаза на наши тесно прижатые друг к другу тела, на переплетенные ноги. Все это время я валялась на нем, как на мягком матрасе.

Вернее, не мягком.

Совсем не мягком.

Я вскакиваю на ноги и обхватываю себя руками, пытаясь прийти в себя. И возвести между нами стену.

Мне так неловко, что от влечения не остается и следа.

– Извини, – бормочу, не в силах взглянуть ему в глаза.

Ксавье одним плавным движением поднимается на ноги. Смотрю на него во все глаза. Редко кто умеет так владеть своим телом. Вот почему он успел оттолкнуть меня с дороги и приземлиться на асфальт так, чтобы я упала сверху.

– Не за что извиняться. – Он натягивает на голову капюшон, сверкая из-под него серыми глазами. – Не каждый день меня сексуально домогаются красивые женщины.

– Да ладно, сомневаюсь. – Я смотрю на него, не скрывая восхищения его внешностью.

– Может, и каждый, но это не те женщины, которые мне нужны, – пожимает плечами он. – Не считая сегодняшнего вечера.

Я открываю рот, чтобы выпалить что-то колкое или брякнуть глупость. Но он резко вздергивает подбородок и заявляет, словно отдавая приказ:

– Иди прямо в общежитие. Если не послушаешься, я узнаю.

На его властный тон я реагирую мгновенно – показываю ему фак. И он заливисто хохочет над моим упрямством.

Его смех расплавленной карамелью растекается в животе, и меня это нервирует.

– А как же Бен? – спрашиваю я. – Мне нужно с ним поговорить…

– Спокойной ночи, маленький ястреб, – качает головой Ксавье.

Потом разворачивается ко мне спиной и растворяется в темноте.

Только по стуку шагов можно понять, что он все еще где-то рядом.

Но вскоре и он стихает, унося с собой так нужные мне ответы.

Глава 20. Ксавье

Убедившись, что Делайла меня больше не видит, я разворачиваюсь и смотрю ей вслед. Так и подмывает проводить ее до общежития и выследить того, кто пытался на нее напасть. Водитель мне знаком, поэтому я уверен, что