Я в тот момент чувствовала себя дикой, будто скинула оковы многолетней сдержанности. Это было какое-то безумие, и я до сих пор не понимаю, как всё произошло. Отголоски этого безумства до сих пор ощущаются на моих губах и теле, напоминая о прикосновениях, которые я теперь не смогу забыть.

Тихие голоса, доносящиеся с улицы через приоткрытое окно, привлекают моё внимание. Сбросив одеяло, я встаю с кровати, ощущая прохладу пола под ногами. Подойдя к окну, выходящему во двор, я выглядываю наружу.

Рома и Кирилл стоят возле припаркованных машин, оживлённо беседуя. Кирилл почти не привлекает моего внимания, мой взгляд завороженно тянется к моему боссу. К его уверенной осанке, к тому, как небрежно засунуты в карманы брюк руки, к тому, как солнце играет в прядях его волос. От него исходит какая-то магнетическая сила, и это заставляет реагировать.

Внезапно Рома поднимает взгляд прямо к моему окну. В панике отшатываюсь назад, прячась за шторой. Замираю, прислушиваясь к своему сердцебиению. Кажется, он не заметил. Осторожно выглядываю — парни продолжают свой разговор.

Облегчённо вздохнув, я отхожу от окна. Это какое-то чёртово наваждение. Нужно собраться с мыслями и пережить этот день, не выдав себя ни единым жестом.

Переодеваюсь. Собираю свою сумку и оставляю её в комнате.

Спустившись, вижу Лизу и её дочь, готовящих завтрак. Лиза, ловко орудуя лопаткой, печёт румяные блинчики, а Тоня, болтая ножками, уплетает их за обе щеки, макая в сгущёнку.

При виде этой гармоничной картины и у меня просыпается желание составить им компанию, согреться в лучах простого, домашнего тепла.

Заметив меня, Лиза хитро улыбается, хотя и пытается скрыть свою ухмылку. Она-то прекрасно понимает, что мы вчера не просто гуляли ночью по лесу. Да и кто бы поверил в обратное?

Улыбаюсь в ответ.

— Доброе утро, — весело произносит она, подбрасывая в воздух очередной блинчик. — Как спалось?

— Отлично, — стараюсь говорить непринуждённо.

— Ну ещё бы, — подмигивает она. — Ночная прогулка по лесу, свежий воздух творят чудеса.

— Не говори, — подхватываю её иронию.

Тоня, набив рот блинчиком, смотрит на нас по очереди, ничего не понимая.

— Тётя Катя, а в лесу ночью опасно. Там бабайки водятся, — вдруг произносит она, глядя на меня своим по-детски серьёзным взглядом.

Это так трогательно. Хочется обнять эту маленькую девочку.

— Знаешь, мы именно за этим и ходили туда, чтобы убедиться, что их там нет, — загадочно отвечаю я, присаживаясь на корточки перед малышкой.

Лиза тихонько хихикает, наблюдая за нами.

— Правда? — с интересом спрашивает Тоня. В её глазах пляшут озорные искорки.

— Конечно. Но туда вход по пропускам, и маленьких детей впускают только со взрослыми, — продолжаю я развивать легенду, видя, как ей это нравится.

— А ты со мной пойдёшь? — просит она, с надеждой глядя мне в лицо.

— Хорошо, — отвечаю я, не в силах отказать.

Вскоре возвращаются парни. Они здороваются со мной, и я понимаю, что проснулась позже всех.

— Привет, — бурчу я в ответ, бросив мимолётный взгляд на Рому. И словно электрический разряд пронзает меня, когда наши взгляды встречаются. Он смотрит внимательно. Поспешно отвожу глаза, чувствуя, как бешено колотится сердце. Я не должна показывать, что вчерашняя ночь хоть что-то для меня значит.

Завтрак проходит в атмосфере натянутой неловкости, разбавленной неугомонной болтовней маленькой Тони. Ей всего пять лет, но энергии в ней больше, чем во всей нашей компании вместе взятой.

Стараюсь избегать зрительного контакта с Ромой, но это практически невозможно, ведь он сидит прямо напротив меня. Специально? Под его пристальным взглядом чувствую себя как под микроскопом.

Неловкость сковывает меня, словно ледяной панцирь. Его присутствие смущает, лишая аппетита. Кусок застревает в горле. Поперхнувшись, тянусь к стакану с водой. Делаю пару глотков, пытаясь восстановить дыхание.

В этот момент, когда возвращаю стакан обратно, рукой задеваю вилку, лежащую на тарелке, отчего та со звоном падает на пол, привлекая и без того пристальное внимание к моей персоне.

Поднимаю с пола столовый прибор, откладываю его в сторону. Стараясь перевести внимание с себя, переключаю на дочь Авериных, рассеянно отвечая на её нескончаемые “почему?".

Моё вовлечение в беседу практически равно нулю, я лишь изредка вставляю реплики там, где они необходимы, чтобы не показаться невеждой. Рома что-то спрашивает у меня, и мне кажется, что он это делает нарочно, видя моё замешательство. Я, избегая его взгляда, отвечаю односложно.

Дальше мы все собираемся и покидаем базу отдыха, чтобы успеть вернуться в город до пробок. Всю дорогу с Букреевым в замкнутом пространстве — это настоящий квест. Смотрю то в лобовое, то в боковое окно, лишь бы не на него. В голове роятся обрывки вчерашнего вечера, его слова, его прикосновения. Каждый раз, когда наши взгляды случайно пересекаются, чувствую, как по телу пробегает дрожь. О чём он думает? Боюсь даже представить. Добился своего? Хочет повторить?

Наконец, мы приезжаем в город. На прощание бросаю сухое «пока» и выскакиваю из машины. Рома уезжает. У меня есть время до утра, чтобы перевести дух и отдохнуть от присутствия моего босса, которое с каждым днём даётся всё тяжелее, особенно после того, что произошло между нами.

Что теперь будет с моим испытательным сроком? Получу ли я возможность получить должность? И как дальше будет строиться наше сотрудничество? Как теперь разделить личное и профессиональное? Эти вопросы терзают меня, не давая покоя.

Понимаю, моя жизнь только что перевернулась с ног на голову, и я совершенно не знаю, что делать дальше. Остаётся только надеяться, что время расставит всё по своим местам.

Глава 24. Катя

Я захожу в подъезд, не убирая далеко ключи. Тяжёлая дверь за спиной захлопывается, и я чувствую, как напряжение дня начинает отступать. Пока поднимаюсь в лифте, невольно рассматриваю своё отражение в зеркальной стене. Что-то во взгляде выдаёт усталость, но, надеюсь, домашний уют быстро это исправит.

Створки открываются, и я ступаю на лестничную площадку. Подхожу к своей двери, машинально перебирая ключи на связке, чтобы выбрать подходящий. И тут вскидываю взгляд и застываю на месте. Сердце пропускает удар. Моя дверь приоткрыта, замок взломан и раскурочен, ручка повернута под неестественным углом.

В горле пересыхает, дыхание сбивается. Страх парализует, приковывает к месту. Не могу заставить себя войти. Тихо отступаю к лестнице и спускаюсь на пролёт ниже. Достаю телефон, судорожно решая, кому позвонить. Первая мысль — Рома. Глупо, может быть, но в этот момент это единственное, что приходит в голову.

Гудки тянутся бесконечно. Один, второй. На третьем он поднимает трубку.

— Уже соскучилась? — слышу его шутливый тон.