И мне это безумно нравится. Словно я долгие годы жила в пустыне и наконец нашла источник живительной влаги. Я жадно впитываю каждое его движение, каждый звук, каждый взгляд.

Правильно ли это?

Не знаю. Но почему тогда из моей груди рвутся стоны, такие новые, такие дикие, такие… настоящие?

…Он отвечает на мой невысказанный вопрос своим телом. Его бедра прижимаются к моим, вызывая волну дрожи. Он входит медленно, осторожно, словно боясь причинить боль. Но я не чувствую боли. Только нарастающее томление, заполняющее каждую клеточку моего тела.

Я вздрагиваю, когда он толкается глубже, и выдыхаю ему в губы:

— Рома…

Он замирает на мгновение, словно прислушиваясь к моим ощущениям. Смотрит в глаза с нежностью, с какой на меня еще никто не смотрел.

— Всё хорошо? — шепчет он, и я киваю, утопая в его глазах.

Он начинает двигаться медленно, ритмично, сводя меня с ума. Каждое движение — взрыв новой волны наслаждения. Чувствую, как напряжение нарастает, как тело горит.

Я обхватываю его руками, прижимаюсь к нему как можно сильнее, отдаваясь во власть этого момента. Не знаю, что ждет нас впереди, но сейчас, в эту самую секунду, я чувствую себя абсолютно счастливой.

Бонус к главе 20. Катя

Пять лет назад

Закончив с итоговой курсовой по экономике и выстрадав многострадальный тест по философии, я наконец чувствую себя свободной. В голове зреет коварный план — сюрприз для Ромы. Знаю, как тяжело ему сейчас, в преддверии решающего матча. Он пропадает на тренировках целыми днями, изредка выбираясь на свидания. Понимаю, что ему нужна поддержка, и искренне хочу её дать.

Рома… При одном его имени сердце начинает биться чаще. Я помню, как начинались наши отношения, как он прохода не давал, как меня это бесило поначалу, но потом я начала чувствовать что-то такое непонятное мне. Его лучезарная улыбка, заразительный смех, сильные руки, обнимающие меня, словно защищая от всего мира… Рядом с ним чувствую себя настоящей. Он видит во мне что-то особенное, заставляет поверить в себя. С ним легко и весело, будто мы знаем друг друга целую вечность.

Но иногда, как маленький червячок сомнения, в душе моей начинает шевелиться тревога. Рома — звезда университета, капитан футбольной команды, любимец девушек. Его имя не сходит с университетских стенгазет и сплетен. И я знаю о его репутации. До меня у него была целая вереница девушек, ярких, эффектных, уверенных в себе. И пусть Рома клянется, что я — единственная, что все прошлые отношения были лишь ошибкой, тень недоверия иногда омрачает наше счастье.

"Глупости, — одергиваю я себя. — Он же со мной, любит меня. Зачем думать о прошлом?"

На этой оптимистичной ноте я, прихватив его любимый бананово-ореховый смузи, направляюсь к спорткомплексу. Хочу увидеть, как он тренируется, подбодрить его, подарить частичку своей любви.

Выйдя из-за угла здания, я замираю, словно вкопанная. Рома стоит возле своей машины, собираясь сесть за руль. И тут к нему подлетает… Фонарёва. Рыжая бестия, известная своим охотничьим инстинктом на самых завидных женихов университета.

Все происходит, как в замедленной съемке. Фонарёва обхватывает лицо Ромы руками и впивается в его губы. Я чувствую, как земля уходит из-под ног. Холодная волна сковывает тело, в голове гудит. Не может быть… Этого не может быть…

Я смотрю на них, словно со стороны, не в силах поверить своим глазам. Самое страшное — Рома не отталкивает её. Он стоит, как громом поражённый, и позволяет этой девке целовать себя.

Смузи выскальзывает из моих рук и с глухим стуком расплескивается на асфальте. Слезы хлынули из глаз, застилая всё вокруг. Боль острой иглой пронзает сердце, оставляя за собой лишь пустоту.

Я разворачиваюсь и бегу прочь, стараясь не издать ни звука. Не хочу, чтобы он меня увидел, чтобы он пытался что-то объяснить. Не сейчас. Сейчас я просто хочу убежать, спрятаться, исчезнуть.

В общаге царит привычная суета. Настя с девочками сидят на кухне, обсуждая последние новости. Завидев меня, они сразу замолкают, обеспокоенно глядя на моё заплаканное лицо.

— Кать, что случилось? — Настя подскакивает ко мне, обнимая за плечи.

Я молчу, лишь отрицательно качая головой. Слова застревают в горле, не давая возможности высказать свою боль.

— С Ромой что-то? — тихо спрашивает Настя, сильнее прижимая к себе.

— С Ромой… мы расстались, — выдавливаю из себя я, чувствуя, как новая волна слез подступает к горлу.

В комнате повисает звенящая тишина. Девочки переглядываются, не зная, что сказать. В глазах Оксаны из соседнего блока я вижу плохо скрываемое торжество. "Я же говорила", — словно читается в её взгляде. Оксана всегда недолюбливала Рому, считая его бабником и не достойным меня.

Не обращая внимания на удивлённые взгляды, я иду в свою комнату и начинаю собирать вещи.

— Ты куда? — растерянно спрашивает Настя.

— Домой. К родителям, — отвечаю я, запихивая в сумку любимый свитер.

Я уезжаю, не попрощавшись с Ромой. На все его звонки и сообщения отвечаю молчанием, а затем просто блокирую его номер.

"Пусть лучше я сейчас всё оборву, чем потом, когда погрязну в переживаниях и предательстве", — думаю я, глядя в окно автобуса. "Сколько ещё таких Фонарёвых будет? Фанаток? А я не хочу жить как на пороховой бочке. Не хочу постоянно бояться, что он предпочтет другую. Да! Так будет правильно. Больно, но правильно".

Но, несмотря на все эти рациональные доводы, в глубине души у меня продолжает тлеть надежда. Надежда, что Рома одумается, что это было лишь недоразумение, что он найдёт меня и всё объяснит. Но я знаю, что эта надежда — лишь иллюзия, самообман. Иллюзия, которую я должна убить в себе, чтобы выжить.