пуговицах, которое подчеркивает фигуру, и удобные балетки. Не хочу выглядеть слишком вызывающе.

Когда я выхожу из общежития, уже смеркается. Город зажигает свои огни, и в воздухе витает легкая прохлада. Я иду к дому Ромы, и волнение нарастает с каждым шагом.

Квартира в высотке премиум-класса… Подъезд — как произведение искусства: мрамор, зеркала, картины… Поднявшись на нужный этаж, я останавливаюсь перед дверью. Сделав глубокий вдох, я собираюсь постучать, но не успеваю даже коснуться двери костяшками пальцев, как она распахивается.

Вздрагиваю от внезапности и испуганно таращусь на Рому. В потёртых джинсах и простой футболке он выглядит невероятно: домашний, настоящий.

Улыбается и окидывает меня оценивающим взглядом. Страхи и волнения отступают.

— Привет, — тихо произношу я.

— Привет, малышка, — отвечает он с нежностью и нетерпением, хватает меня в охапку и затаскивает в коридор, закрывая дверь. Щелчок замка звучит как выстрел. Назад дороги нет.

А мне она и не нужна.

Рома набрасывается на меня, прижимает к стенке, и мы начинаем целоваться страстно, безудержно. Его губы на моих — голодные, жадные, требовательные, словно он ждал этого момента целую вечность. Я отвечаю на поцелуй со всей страстью, на которую только способна.

Кое-как отрываясь друг от друга, мы тяжело дышим. Глаза у Ромы стали чернее ночи, он выглядит диким и возбуждённым.

— Надо притормозить, Кать, — сбивчиво говорит он. — А то я за себя не ручаюсь, — с улыбкой произносит, чмокает меня в губы, помогает разуться и пропускает в своё логово.

Квартира оказывается небольшой, но уютной однушкой со свежим ремонтом. На стенах висят постеры с его любимыми музыкальными группами, на полках стоят книги. В воздухе витает лёгкий аромат кофе и чего-то ещё, неуловимо мужского. Было уютно и чисто. На столе стоит ваза с цветами, а в воздухе чувствовался лёгкий аромат сандала.

— Располагайся, — говорит Рома, указывая на диван. — Я сейчас чай сделаю.

Я сажусь на диван и оглядываюсь. Квартира Ромы оказалась совсем не такой, какой я её себе представляла. Я ожидала увидеть что-то более пафосное и безликое, но здесь чувствовалась какая-то обжитость и теплота.

Бонус 2. Прошлое. Катя

Рома возвращается из кухни с пакетами с заказанным ужином, судя по эмблеме известного китайского ресторана в нашем городе.

Мы уютно устраиваемся на диване, едим китайскую еду из вок-коробок, ловко орудуя палочками, и смотрим какой-то глупый фильм. Смеемся над шутками, поглядывая друг на друга. Рука Ромы, покоящаяся на спинке дивана позади меня, то и дело обнимает, перебирает мои волосы, вызывая табун мурашек по телу. Я чувствую, как внутри нарастает странное, томное желание.

Не дожидаясь титров, Рома тянется к пульту и убирает звук. В комнате воцаряется тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов. Свет от телевизора освещает наши лица. Рома поворачивается ко мне лицом и смотрит так, будто видит впервые, будто я мираж, будто он не верит, что я здесь.

— Хочу тебя, девочка моя, — шепчет он, и его голос звучит немного хрипло. — Но я хочу, чтобы ты знала, что это серьезно для меня. Не бойся. Я не обижу.

Я не знаю, что ответить. Просто смотрю в его глаза, утопая в их глубине. Внутри меня борются страх и желание: страх перед неизведанным и желание быть рядом с ним, чувствовать его прикосновения.

Одно мгновение — и его губы уже на моих. Горячее дыхание обжигает рот, взрывая внутри фейерверк незнакомых, терпких ощущений. Стихия поглощает меня целиком, и я тону в этом бушующем океане эмоций, тону в его губах — напористых, дерзких, незнакомых. Рома никогда не целовал меня так. В этом поцелуе — опытная страсть, уверенная власть. Я лишь беспомощно отдаюсь, не успевая за его стремительным натиском. Я не умею так. Это что-то пугающе взрослое, до неприличия откровенное… и до безумия желанное. Чувствую, как ему нравится, когда мой стон тонет в этой жадной, сладостной борьбе. Его прикосновения обжигают, словно электрический разряд, пробегая по коже и зажигая огонь внизу живота.

Поцелуй становится глубже, требовательнее, и неуверенность тает, уступая место жгучему желанию. Я запускаю пальцы в его волосы, притягивая ближе, желая почувствовать его как можно ближе. Его дыхание учащается.

— Ты… невероятная… — шепчет он, прежде чем снова поцеловать, без слов, отдаваясь моменту. Его поцелуи скользят по шее, ключицам, плечам, оставляя горячие следы. Я задыхаюсь от восторга.

Медленно, словно боясь разрушить хрупкость момента, Рома начинает освобождать меня от платья. Каждая расстегнутая пуговица — как обещание чего-то большего, неизведанного. Я остаюсь в кружевном белье и чулках — в том самом комплекте, который мы с Настей выбирали для "особого случая". И вот он настал.

Каждое прикосновение отзывается трепетом. Ткань тихо шуршит, падая на пол. Я чувствую себя одновременно уязвимой и желанной.

В его глазах — не похоть, а бездонная нежность и искреннее восхищение. Он нежно очерчивает кончиками пальцев линию моей талии, словно изучая карту сокровищ. В каждом его взгляде — трепетное обожание.

— Чулки? Блин… Ты серьёзно?! — в его хриплом голосе звучит неподдельное изумление. — Что ты ещё от меня скрывала? — с этими словами он хватает край своей футболки и одним движением срывает её с себя, бросая на пол.

Я не отрываю взгляда от мужского тела. Рельефные мышцы играют в полумраке, каждая линия прорисована словно скульптором. Я чувствую, как жар поднимается от кончиков пальцев ног к щекам, и сердце начинает биться быстрее. В животе разливается приятное томление. Он невероятный.

Рома берет меня на руки и несет в спальню. Обнимаю его за крепкую шею, трогая кончиками пальцев волосы на мужском затылке.

В полумраке светится ночник, отбрасывая причудливые тени на стены. На кровати расстелено чистое постельное бельё, пахнущее свежестью.

Он опускает меня на кровать, и его взгляд словно испепеляет. Он опускается на одно колено, нежно проводя рукой по моей ноге, стягивает с меня чулки.

Он выпрямляется, медленно сбрасывая с себя остатки одежды. Каждое его движение — вызов, обещание. Поднимается на кровать, нависая надо мной, словно хищник над добычей. Но я не боюсь. Наоборот, во мне просыпается дерзкое желание — взять инициативу в свои руки. Мои ладони скользят по его обнаженным плечам, изучая каждый изгиб, каждую мышцу. Поднимаюсь к шее, чтобы коснуться губами его горячей кожи, и снова опускаюсь вниз, дразня его неторопливостью. Под кончиками пальцев — гладкая, горячая плоть, вызывающая новые, будоражащие ощущения.

Губы словно объяты пламенем, каждый поцелуй обжигает до самых костей. Внизу живота нарастает влажное томление, грудь набухает, реагируя на каждое его прикосновение. Всё моё тело горит,