собрал кое-какой материал… кое-какой компромат на твоего бывшего. И, поверь, там достаточно, чтобы закрыть его надолго. Собираюсь отнести всё это в отдел по борьбе с экономическими преступлениями.

Я смотрю на него, не в силах вымолвить ни слова. Неужели всё это происходит на самом деле? Неужели справедливость наконец-то восторжествовала, и я смогу начать новую жизнь, свободную от страха и боли? В голове проносятся обрывки воспоминаний, о том аде, в котором я жила, и о том, как вовремя появился Рома. Он, словно рыцарь в сияющих доспехах, пришёл на помощь в самый отчаянный момент, и я, наконец, поверила, что достойна счастья. Судьба дала мне второй шанс, и я не собираюсь его упускать.

Эпилог 1. Рома

Спустя девять месяцев

Солнечный свет бьёт сквозь жалюзи, полосуя стены моего номера для сборов жениха в загородном отеле. Место для свадьбы выбрали отличное: берег реки, утопающий в зелени, где тишину нарушает только пение птиц. Номер светлый, с большими окнами, из которых вид на ухоженный газон и беседку в цветах. Именно там, прямо у воды, сегодня и будет церемония.

Чёрт, да я женюсь! Эта мысль пульсирует в голове, заставляя сердце бешено колотиться. Рядом, как всегда, невозмутимый Кирилл — мой друг и ходячая энциклопедия здравого смысла.

В дверь с грохотом влетает Егор, словно вихрь, сметая всё на своём пути. Яростно дёргает бабочку на шее, будто та пытается его задушить.

— Блин, кто вообще придумал эти галстуки-бабочки? Бесит! — пыхтит он. — Чувствую себя котом Леопольдом, попавшим на светский раут. Можно я это сниму?

Кирилл, даже не повернувшись, подавая мне пиджак, отрезает:

— Нет, нельзя. Потерпи немного, у тебя вообще-то друг женится. Это ради него.

Егор бросает на меня взгляд, полный сарказма, и растягивает губы в кривой улыбке.

— Женится он… Не слушаешь ты дядю Егора, Ромка. А я ведь плохого не посоветую.

— Ты, наверное, имел в виду "деда Егора"? — язвит Кирилл и тут же получает от него шутливый подзатыльник.

Завязывается потасовка. Друзья, как два школьника, толкаются, пытаясь друг друга задеть, но в каждом движении чувствуется старая, проверенная временем дружба. Кирилл, улучив момент, ловко поправляет бабочку на шее Егора и с деланным слащавым голосом произносит:

— Ай, какой красавчик. Мальчик-колокольчик!

Егор в ответ пытается заехать Кириллу кулаком под рёбра, но тот уворачивается, и они снова цепляются в шуточной борьбе.

Я смотрю на эту клоунаду и улыбаюсь, качая головой. Идиоты, конечно. Но какие же они настоящие, мои друзья. В голове мелькают обрывки воспоминаний: мы — первокурсники, зелёные совсем, первая пьянка в новом статусе, первая драка, девчонки, юношеская влюблённость… Они всегда были рядом, в любой ситуации, готовые поддержать и подколоть одновременно. И сейчас, в этот самый важный день, они здесь, со мной. Я бесконечно благодарен им.

Сегодня я женюсь на самой невероятной женщине в мире. И пусть твердят, что мужчины полигамны — чушь! Я люблю Катю Смирнову так, как, наверное, вообще любить нельзя. Простая девчонка с моего потока в университете зацепила меня с первого взгляда. И даже пять лет разлуки не стёрли это чувство, а только сделали его сильнее. И она меня любит. Я не просто это чувствую — я знаю это каждой клеткой своего тела.

Ох, и помучился же я с этой упрямицей, пока не переманил её к себе. Ни в какую не хотела съезжаться, твердила о своей независимости.

«Независимая моя», — хмыкаю я про себя, чувствуя тепло за грудиной.

Сама себе противоречила, ведь большую часть времени проводила у меня. Но месяц назад я застал её рыдающей в ванной с тестом на беременность в руке, и всё стало на свои места. Рыдала она, скорее, от счастья, чем от горя — я был уверен. В тот же вечер я заявил, что жить мы будем вместе, и свадьбе быть! Предложение сделал там же, в ванной, на фоне запотевшего зеркала. И кольцо пригодилось, купленное накануне. Я как чувствовал, что по-другому её не застолбить.

Катя снова плакала. Гормоны, наверное. Но я готов ко всему. Рядом с ней я превращаюсь в чёртового плюшевого мишку.

Волнение просто зашкаливает. Будто впервые в жизни собираюсь прыгнуть с парашютом. Обычно я хладнокровен и собран, но с тех пор, как Катя вернулась, вся моя жёсткость и невозмутимость куда-то улетучились. Вместо них — мягкость, неуклюжая забота и какая-то щемящая нежность, которую я никогда раньше не испытывал.

Пора. Пора идти сдаваться.

Импровизированная свадебная арка стоит прямо на берегу, у самой воды, украшенный белыми тканями и живыми цветами. Лёгкий ветерок колышет ленты, создавая ощущение воздушности и лёгкости. Белые стулья для гостей расставлены полукругом, словно приглашая разделить нашу радость.

Выходим из комнаты, и Егор, лукаво прищурившись, спрашивает:

— Фату поправить не забыл?..

Уголки его губ дёргаются в дурацкой улыбке. Вот придурок!

Думаю, не стоит говорить, каким взглядом я его одариваю. Он тут же умолкает, понимая, что переборщил.

Подходим к алтарю. Организатор жестами указывает нам наши места. Гости уже собрались. Даже родители Кати приехали, хотя поначалу упирались. Видимо, совесть всё-таки проснулась. Но где она была раньше, когда они спокойно отдали свою дочь в руки мерзавца, превратившего её жизнь в ад?

Тихомиров, кстати, после пары месяцев в СИЗО, получил свои заслуженные шесть лет и крупный штраф. Мои доказательства его экономических махинаций оказались весомыми, и, думаю, он получил то, что заслужил. Туда ему и дорога. Пусть посидит, подумает.

Начинает играть музыка. Знакомая мелодия, которую мы выбирали вместе. И вот она… Моя Катя…

Она шагает по усыпанной лепестками роз дорожке, такая хрупкая и нежная в своём белоснежном платье. Лёгкая ткань струится вокруг её фигуры, подчёркивая плавные линии. Волосы, собранные в высокую причёску, украшает изящный ободок, от которого исходит мягкое сияние. Но самое прекрасное в её образе — это лицо: светящиеся от счастья глаза, трогательная улыбка, играющая на губах… Она словно ангел, сошедший с небес.

Я смотрю на неё и понимаю, что всё, что было до этого момента, не имеет никакого значения. Вся моя жизнь вела меня к ней — к этой девушке, которая смогла растопить лёд в моём сердце.

Когда она оказывается напротив меня, я беру её руку в свою: маленькую, тёплую, такую родную. Регистратор начинает свою речь, но я почти не слышу. Я смотрю только на Катю, ловлю каждое её движение, каждое изменение в выражении лица.

— Согласны ли вы взять в жёны…

— Да, — выпаливаю я, не дожидаясь окончания вопроса.

Катя смеётся,