пальцами прикрывая огонь от сквозняка. Тусклый свет озарил помещение, высветив груду старых коробок, мешков и каких-то поломанных полок. И посреди всего этого — маленькую фигурку Оли, сжавшуюся на полу.

Она сидела, обхватив руками ногу, и тихо всхлипывала. По её щекам пролегли дорожки слёз, которые осветились пламенем моей свечи, а нижняя губа дрожала. Но самое страшное было то, что дальше, среди разбросанных коробок, лежал Алёша — неподвижный и безучастный.

— О, Боже! — у меня сердце сжалось в комок, и я кинулась к нему, колени впились в жёсткий каменный пол. — Алёша!

Я схватила его за плечи, осторожно потрясла. Он не шевельнулся. На лбу выступил пот, паника сжала горло.

— Оля, что случилось?! — выдохнула я, стараясь взять себя в руки.

Маленькая девочка продолжала всхлипывать, пытаясь говорить сквозь рыдания:

— Мы… мы искали сокровища… — всхлип. — Ульяна сказала, что они здесь… Мы зашли… и коробки упали… Они ударили братика… А я… я подвернула ножку…

Сокровища??? Ульяна!!!

Я стиснула зубы. Ну я ей задам!

Но сейчас не время для злости. Сейчас главное — дети.

Алёша без сознания. Оля ранена. Двоих я не вынесу, сил не хватит. Что делать? Звать Валентина? Да, но сначала…

Дверь в подвал внезапно распахнулась с шумом, и в помещение ворвалась испуганная Ульяна. В её глазах был ужас, настоящее отчаяние.

— Госпожа! — она буквально рухнула на колени рядом со мной и Алёшей. — Что… что случилось?!

Я резко повернулась к ней, но сдержала поток гневных обвинений. Сейчас не время. Позже. Она у меня еще ответит.

— Бери Олю, — приказала я, и голос мой был стальным. — Я подниму Алёшу.

Служанка без колебаний подчинилась. Схватила девочку на руки, прижимая к себе, и вскочила. Я, стиснув зубы, подняла Алёшу. Он был тяжелее, чем казался, но я не могла позволить себе слабость.

Мы медленно выбрались из подвала, я буквально наощупь карабкалась по ступеням, молясь, чтобы не уронить мальчика. Как только мы добрались до кухни, я уложила его на кровать, а Ульяна осторожно устроила Олю рядом.

Я схватила миску с водой, пальцы дрожали. Побрызгала холодной жидкостью на лицо Алёши.

— Ну же… проснись… — прошептала я, наклоняясь ближе.

Мальчик застонал. Моргнул, непонимающе огляделся.

Я выдохнула с облегчением, а потом медленно повернулась к Ульяне.

— Где ты была? — мой голос был низким, холодным, как лезвие ножа.

Она резко вскинула голову, её губы задрожали.

— Я… я вышла ненадолго… — пробормотала она. — В уборную… всего на несколько минут, клянусь!

Ложь.

У неё была встреча. Только вот с кем?

Сердце гневно стучало в груди. Мне хотелось схватить её за волосы и вытрясти правду. Но пока что я сдержалась.

Если хочу узнать правду, нужно не идти на поводу эмоций…

Глава 17. Правда Ульяны…

Алёша застонал, моргнул несколько раз и медленно открыл глаза.

— Мама… — прошептал он, пытаясь пошевелиться, но тут же поморщился от боли.

— Тихо-тихо, не двигайся, — я быстро положила ладонь ему на грудь, успокаивая. — Всё уже хорошо. Ты в безопасности.

Рядом тихонько всхлипывала Оля, сидя на краю кровати с забинтованной ножкой. Я закончила перевязывать её растяжение, ободряюще сжала её маленькую ручку.

— Братик жив, не плачь, — шепнула я, но злость внутри только разгоралась.

Я уложила Олечку под одеяло, выпрямилась и повернулась к Ульяне, которая всё это время стояла в углу, сжимая передник.

— Выйдем, — резко сказала я, кивнув ей на дверь.

Служанка испуганно моргнула, но подчинилась. Мы вышли в коридор, и я тут же резко закрыла за нами дверь, чтобы дети ничего не слышали.

— Теперь объясни мне, — я сверлила её взглядом, чувствуя, как пальцы сжимаются в кулаки, — какого чёрта ты отправила их в подвал?!

Ульяна вздрогнула, нервно сглотнула и тут же затараторила, спотыкаясь на словах:

— Я… просто… им было скучно… я придумала игру….

— Хватит лгать! — рявкнула я. — Ты заманила их туда намеренно!

— Я… я не знала, что так выйдет! — воскликнула девчонка в панике, голос её дрожал. — Я… я всего на минутку вышла…

— Да? — я шагнула ближе, чувствуя, как ярость накатывает волной. — А я видела, как ты разговаривала с кем-то через забор. Отправила детей подальше, чтобы не видели, да? Что ты тут вынюхиваешь?!

Ульяна резко побледнела. Губы задрожали, она заморгала, будто судорожно ища, что сказать, но в глазах стоял ужас.

— Я… я…

Но в следующую секунду она всхлипнула, развернулась и бросилась прочь по коридору так стремительно, что взметнулись юбки.

Я вцепилась пальцами в виски, пытаясь успокоиться. Всё ясно. Она что-то скрывает.

Нужно срочно решать, что с ней делать. Чем дольше она тут остаётся, тем опаснее для нас.

Я сделала глубокий вдох, взяла себя в руки и направилась вниз, но в холле меня вдруг перехватил Валентин. Он остановился передо мной, скрестив руки на груди, и глядел на меня хмурым взглядом.

У меня перехватило дыхание от возмущения. Неужели эта гадина ему нажаловалась???

— Что происходит? — спросил мужчина строго, как будто имел на это право…

Я не ответила, а только скривилась.

— Вы снова за своё, Анастасия Семёновна! — холодно бросил Валентин, не дождавшись моего ответа. — Вы всегда отличались неуёмной жестокостью по отношению к тем, кто ниже вас по статусу!

Я замерла, крепче сжимая кулаки. Он смотрел на меня с таким разочарованием, что меня задело. Задело настолько сильно, что я сама себе удивилась. Почувствовала себя преданной. Неужели я даже чуточку поверила, что тот поцелуй был настоящим???

Идиотка!

— Что? — выдавила из себя растерянно.

— Неужели аховое положение, в которое вы попали, — продолжил он жёстко, — ничему вас не научило? Разве не должно оно было смягчить ваше сердце? Прислуга — это такие же люди, как и вы! Уважайте тех, кто рядом с вами!!!

Боже, он отчитывал меня, будто ребенка!

Я была в шоке. Значит, защищает Ульяну? Поверил ей после первого же доноса???

— Знаешь, что, — процедила я, чувствуя, как кровь закипает от негодования, — не суйся не в своё дело! Ульяна моя служанка, а не твоя. Я сама с ней разберусь!

Я развернулась и ушла на кухню, чувствуя, как дрожат руки. И почему его тон так задевает? Почему это чёртово разочарование в его глазах вызвало во мне такую бурю? Возможно, если бы я рассказала ему всё, как есть, он бы понял. Но больше всего на свете я не перевариваю в людях предвзятость. Он уже решил, что я виновата, даже не выслушав!

У-у, ненавижу такое отношение!

Да пошёл он…

Я разбушевалась не на шутку, а вместе с этим всколыхнулись воспоминания о разочарованиях прошлого.