средств оставалось не так уж много. Это мгновенно заставило выбросить из головы все мысли о Захаре, муже и даже о Валентине. Сейчас имело значение только одно — прокормить детей и не допустить, чтобы мы начали голодать.

Ульяну я не то, чтобы простила, но больше не пыталась выгнать. Она ходила тише воды, ниже травы и работала очень старательно, будто надеясь загладить свою вину. Поэтому, оставив ей приготовление еды из оставшихся продуктов, я решила сосредоточиться на своём единственном шансе заработать — вязании.

Если я смогу сдать вещи в лавку высокомерной Катерины, это будет настоящий успех.

Устроившись на кухне в тепле, я разложила перед собой мотки ниток. Их было много, явно не первого использования, но одного цвета катастрофически не хватало, так что придётся изворачиваться. Я уже продумывала фасон будущего изделия, когда услышала шаги.

В дверях появился Валентин. Он, как обычно, принёс дров, но, увидев меня, заваленную клубками, замер.

— Что вы делаете? — удивлённо прошептал он.

Я отмахнулась, даже не отрывая взгляда от работы:

— Работаю.

Он ещё несколько секунд смотрел, на меня, а потом кивнул и удалился. А я, не теряя времени, принялась за дело.

В голову пришла идея создать длинную разноцветную шаль. Это было бы практично и красиво — такие вещи можно носить как накидку, укутываться в холод, использовать в путешествиях. Главное, что разноцветная палитра не выглядела по-крестьянски безлико.

Воодушевившись, я выбрала оттенки, которые гармонично сочетались между собой: тёплый беж, глубокий синий, винный, немного светло-зелёного и даже каплю охры. Полосы можно было бы сделать разной ширины, чтобы создать эффект многослойности.

Спицы мелькали в руках с невероятной скоростью. Петли ложились идеально, ровно, одна к одной, а узор, который я выбрала, выходил плотным. Каждый ряд добавлял изделию объёма, и уже через пару часов шаль приобрела чёткую форму.

Я так увлеклась процессом, что не заметила, как на улице стемнело. Весь мир сузился до мягкого уюта шерсти в моих пальцах, до шороха ниток, до ритмичного постукивания спиц.

Опыт не пропьёшь…

К ночи шаль была готова. Когда я развернула её перед детьми, Олечка ахнула и захлопала в ладоши.

— Так ярко! — воскликнула она, восхищённо проводя ладошкой по мягкому узору. — А мне ты такое свяжешь?

Я рассмеялась, погладила её по голове и пообещала:

— Обязательно свяжу.

Дети есть дети — что в моём мире, что в этом. Им всегда хочется чего-то нового, яркого, интересного. Да и мне самой нравилось видеть их радостные лица.

Правда, на этом дело не закончилось. Мне было слишком мало одной вещи. У меня было мало времени, и я решила, что чем больше изделий свяжу, тем больше у меня будет шансов договориться с Катериной. Поэтому, отложив шаль, я взялась за ажурную кофточку из бежевой пряжи, добавив тонкие полоски бледно-оранжевого оттенка. Работа спорилась — спицы мелькали в руках, ряды ложились ровно.

Спать я легла только в четыре утра, но кофточка была практически закончена.

Утром, едва продрав глаза и не откладывая дела в долгий ящик, я вышила у горловины тонкую полосу цветов пастельных оттенков. Получилось красиво.

А потом я махнула на всё рукой и связала несколько совсем небольших медвежат, набив их пухом из старой подушки. Один сразу же отправился в объятия Олечки, вызвав у неё восторженный визг.

Остальные торжественно уселись на кухонном подоконнике, словно маленькие хранители домашнего уюта.

* * *

За три дня у нас закончились абсолютно все продукты, а я успела связать ещё одну кофточку — на сей раз из разноцветных полос, — и широкий длинный шарф с кисточками.

Я почти не спала, почти не вставала с места из-за работы. Так много и так быстро я не вязала ещё никогда. Перед глазами всё плыло, но я была довольна результатом. Вот только… будет ли отклик?

Размяв затёкшие мышцы, я отправилась к Валентину. Да, все обиды уже отошли на второй план, и я понимала, что без его помощи мне не обойтись. Кто ещё мог бы довезти меня до города?

К сожалению, я как-то не подумала, что он может быть не одет, когда вошла в его «кухню».

Валентин стоял у стола, лениво обтираясь влажным полотенцем. Волосы у него были чуть влажными, небрежными прядями спадали на плечи. Судя по выросшей на полу кучке щепы, он только что вернулся с улицы, где снова рубил дрова. На нём были лишь короткие подштанники, немного напоминающие современные трусы-боксеры.

Я застыла, ошеломлённо разглядывая его мощную фигуру. В тот раз, во дворе, я не смогла его как следует рассмотреть.

Его тело было как будто выточено из камня. Широкие плечи, мускулистые руки, рельефные мышцы груди и пресса — всё это выглядело идеально гармоничным. Бёдра крепкие, ноги сильные, как у воина. Он не выглядел грузным, нет, скорее поджарым, но явно очень выносливым.

Валентин вытер шею и лениво посмотрел на меня, совершенно не смутившись.

— Что-то случилось?

Он на мгновение отвернулся, вешая полотенце на гвоздь в стене, а я ошеломленно открыла рот, ответные слова застряли в горле.

Шрамы.

Десятки, нет, даже больше. Длинные, застарелые рубцы пересекали его спину, словно кто-то взял плеть и старательно располосовал кожу. Глубокие, неравномерные, будто бы они были получены в разное время.

Я не могла оторвать взгляд от этого чудовищного вида. Как я могла не заметить их раньше???

— О Боже… — прошептала ошеломленно.

Валентин развернулся, его взгляд заледенел.

— Что?

Я перевела взгляд на его лицо.

— Кто… кто это с вами сделал?

Мужчина прищурился и, не торопясь, начал натягивать на себя штаны.

— Это неважно.

— Как это «неважно»? — вскинулась я. — Вас что, пороли?

Он ухмыльнулся.

— Вас это удивляет? Очень странно…

Я насупилась. Кажется, сейчас вообще не время для веселья, а он улыбается!

Сглотнув, я сжала пальцы в кулак и снова обратилась к Валентину.

— И кто мог сделать это с вами?

Не знаю, зачем спрашивала. Ведь все равно ничего не могла изменить. Но вопрос в себе не удержала.

Он посмотрел на меня долго, изучающе, а потом помрачнел.

— Не думаю, что об этом стоит говорить.

И поспешно набросил на широкие плечи рубашку.

Я замерла в ужасе от пришедшей в голову дикой мысли: а что, если это снова Анастасия Семеновна постаралась???

Глава 20. У Катерины…

Валентин категорически отказался объяснять, откуда у него шрамы, и я даже вспылила немного, но потом очнулась: чего это я? Какое мне дело до него? Мы просто соседи, и он…

Правда, стоило мне подумать об этом,