Те моменты, когда люди делали выводы, не давая мне даже объясниться. Когда ставили на мне клеймо, не удосужившись узнать правду.

Я сосредоточилась на готовке, чтобы хоть как-то успокоиться. Получалось плохо. Каша пригорела, потому что я всё ещё злилась, чай вышел слишком сладким. Но делать новую еду не было ни сил, ни желания.

Я взяла поднос, решив поскорее накормить детей. Но стоило мне выйти из кухни, как передо мной, переминаясь с ноги на ногу, возникла Ульяна.

Глаза её были опущены, губы дрожали, руки теребили передник.

— Госпожа… — начала она глухо.

Я сразу почувствовала подвох.

— Что тебе? — спросила сухо и раздраженно.

— Простите меня… — забормотала она. — Я не хотела… Это всё… недоразумение…

Я смотрела на неё с прищуром.

— Не разыгрывай передо мной спектакль, Ульяна, — оборвала я её. — Ты прекрасно знала, что делала. И не смей врать мне в лицо!

Её губы задрожали сильнее, но я не поверила в ее искренность ни на секунду.

— Немедленно убирайся из поместья! — процедила гневно. — Мне не нужны в помощницах лгуньи!

Я уже направилась к лестнице, но тут Ульяна взвизгнула, кинулась ко мне, схватилась за мою юбку и рухнула на колени, едва не выбив у меня из рук поднос с едой.

— Простите! Госпожа, прошу, не выгоняйте меня! — завыла она. — Я всё расскажу, клянусь!!! Если я вернусь в поместье, господин Захар три шкуры с меня спустит!!!

Я вздрогнула.

Захар?

Так вот, значит, кто её сюда подослал.

* * *

Ульяна всхлипывала, переминаясь с ноги на ногу, и теребила в пальцах свой замызганный передник. Мы закрылись в одной из пустующих комнат.

— Господин Захар… — голос её дрожал, — он… он заставил меня прийти сюда. Приказал докладывать обо всём, что здесь происходит.

Я сжала губы.

— Тот человек, с которым ты разговаривала… Это был его слуга?

Ульяна судорожно кивнула.

— Да… Да… Я рассказала ему о Валентине, о вас, о том, что вы пытаетесь здесь обосноваться…

Во мне всё похолодело.

— Это был первый раз, когда ты о нас доложила?

— Да! — поспешно закивала она и всхлипнула, высморкавшись в замызганный платочек. — Первый раз… Если я не буду докладывать, меня накажут плетьми…

Я недоверчиво прищурилась.

С подобным громким заявлением она конечно же перестаралась. Плети??? Реально?

— Слишком уж ты драматизируешь, — бросила я недовольно.

Но не успела договорить, как она вдруг вскочила, развернулась ко мне спиной и начала сдёргивать с себя платье.

— Вот! Смотрите! — вскрикнула она, приспустив одежду до пояса. — Меня наказали за то, что я разбила статуэтку в комнате господина Захара!

Я застыла, не в силах отвести взгляд.

Спина девушки была исполосована свежими рубцами, тёмными, запёкшимися. Где-то кожа ещё не зажила, алела и вздувалась.

К горлу подступила тошнота.

— Господи… — выдохнула я ошарашенно. — Да разве ж можно так?..

Ульяна поспешно прикрыла спину, одёрнула платье и снова развернулась ко мне.

— Прошу… — голос её сорвался на мольбу. — Поверьте мне… Я… я ведь даже скрыла, что вы потеряли память, госпожа! Видите, я на вашей стороне!!!

Я резко подняла на неё взгляд.

— Что?.. Откуда ты… знаешь?

— Подслушала, — она стыдливо потупилась. — Да и по вам видно, госпожа… Вы очень изменились. За такой короткий срок…

Я помрачнела.

Очень, очень плохо.

Но после рубцов я… возможно, немного ей верю.

Глава 18. Рассказ Ульяны…

Я в последний раз заглянула в спальню. Дети уже спали. Алёша, свернувшись клубком, тяжело дышал, прижимая руку к боку — там, где теперь расползалась гематома. Олечка тихонько посапывала, её маленькая ножка была осторожно подложена на подушку, чтобы не тревожить растяжение. Они больше испугались, чем пострадали.

Тихо прикрыв за собой дверь, я спустилась на кухню. Ульяна уже сидела у стола, энергично шинкуя капусту большим ножом. Вид у неё был сосредоточенный, но в глазах всё ещё мелькал страх. Она понимала, что я всё ещё могу её выгнать.

Я молча взяла второй нож и принялась за работу. Квашеная капуста — это хоть что-то витаминное, учитывая, как быстро тают наши запасы.

Несколько минут мы работали молча. Только скрипели ножи да шуршали капустные листья.

— Расскажи мне про Захара, — наконец нарушила я тишину.

Ульяна замерла, сжав нож.

— Что именно вы хотите узнать, госпожа?

— Всё, — коротко бросила я. — Кто он, каков, чего добивается.

Я уже не скрывала, что «потеряла память». Отпираться бесполезно. Зато смогу хоть что-то узнать…

Служанка вздохнула.

— Захар Степанович — человек непростой… — она покосилась на меня, но, не обнаружив реакции, продолжила. — У него большие связи, влиятельные друзья, но, кажется, ещё больше врагов. Он жёсткий… Очень жёсткий. И если что-то задумал — не отступится.

Я подумала о её спине, исполосованной плетью, и крепче сжала зубы.

— В семье моего… мужа… какое у него было положение?

— Ох, госпожа… — Ульяна нервно сглотнула. — Ну как вам сказать… Захар Степанович там был везде и всюду. Что отец вашего мужа, что сам ваш… супруг — все его слушали. У него талант втира… ну, в общем, убеждать он умеет.

Я нахмурилась.

— И что, они соглашались с ним во всём?

— Да не соглашались-то, может, — Ульяна пожала плечами, — но и перечить никто не хотел. Он ведь страшный человек, госпожа. Страшный.

— А я? — резко спросила я озвучив неожиданно пришедшую в голову мысль. — Я тоже его слушала?

Ульяна отвела глаза.

— Вы… вы с ним странно себя вели.

Я замерла.

— Странно?

— Ну, да.

Я бросила в деревянную кадку порцию нашинкованной капусты и посмотрела на неё исподлобья.

— Говори.

Ульяна запнулась, но, видимо, поняла, что я не отвяжусь.

— Вы часто оставались с ним наедине, — наконец выдавила она из себя.

Я не сразу сообразила, что именно меня в этих словах так напрягает.

— Наедине?

— Да.

В горле пересохло.

— Зачем?

— Я не знаю, госпожа, — поспешно затрясла головой служанка. — Правда не знаю! Никто не знает. Вы могли часами разговаривать, могли просто находиться вместе молча. Один раз вы сильно разругались, но потом снова общались, как ни в чём не бывало.

У меня по спине пробежал холод дурного предчувствия. Уж не был ли Захар любовником Анастасии Семеновны? Стоп… может тогда дети действительно не от мужа, а от него??? И сходство с предками при этом объяснимо…

Вот это да! Но почему же этот Захар не поддержал свою пассию и не помешал страданию своих детей? Как всё запутано! Ничего не понимаю…

— А я сама искала его общества?

Ульяна нервно пожала плечами.

— Не знаю… То ли вы, то ли он вас находил. Но было это часто.

Я сжала кулаки.