касается не только местных жителей, но и туристов. Именно поэтому люди в форме совершенно просто и напрямую говорят о своих намерениях, а не «подмигивают», виляют или иным образом намекают на подачку. Предпосылкой для введения Appreciation правительства этих стран называют дефицит государственного бюджета. Правда, далеко не везде дефицит реально существует: часто весь бюджет страны банально разворовывается «наверху», и на оплату труда низших чинов денег не остаётся. В некоторых странах ситуация более серьёзная: зарплата там введена лишь для служащих высших рангов, а содержание остальных возлагается на посетителей.

И вроде бы ничего особо ужасного происходить не должно: официально Appreciation предполагает взаимоуважение — чиновник должен довольствоваться тем, что посетитель может дать. В некоторых местах именно так и происходит. Но зачастую чинуши по-настоящему борзеют, особенно если это полицейские: регулярно устраивают облавы на предпринимателей, требуют нужные им суммы и буквально разоряют людей и организации. Поводы для поборов придумывают прямо на ходу — устанавливают свои законы и правила; зачастую чинуша официальное законодательство не знает вообще, в других случаях — притворяется, что не знает.

В таких реалиях в Африке живёт вот уже несколько поколений людей. За долгие годы Appreciation превратился в национальный менталитет — этакое правило хорошего тона. При посещении любого чиновника, врача или другого работника здесь обязательно нужно принести хотя бы чисто символический подарок. Работники медицинских центров при миссиях ООН объясняют местным, что за врачебную помощь ничего давать не надо, но это работает плохо: пациенты всё равно приносят какую-то мелочь. Это немного напоминает традиционный восточный обычай обмена подарками.

Разумеется, с «мзунгу» — белыми туристами — разговор почти везде особый: с них стараются содрать в несколько раз больше, чем обычно берут с местных жителей. Чиновник или полицай может позариться не только на толстый кошелёк белого человека, но и на его бытовую технику, одежду и обувь, украшения, аксессуары. Приходится отдавать, чтобы не нарваться на неприятности.

Зная все эти особенности местных реалий, я с самого начала платил хорошие деньги своим подчиненным. Так их никто не перекупит, и они будут всегда дорожить своей работой.

Сражение за Моанда было практически выиграно, а если точнее — выкуплено за сравнительно небольшие деньги. В плен сдалось больше двух тысяч заирских бойцов. В городе оставались еще некоторые боевые части армии Заира и наемники из французских колоний, но утром 6 сентября произошел психологический перелом в этом сражении. Враг был деморализован, вражеские солдаты понимали, что их дни сочтены, дальше они могут либо сдаться в плен, либо умереть.

Глава 7

Утром седьмого сентября противник вновь ударил по столице СРК, взрывы гремели в порту, загорелись емкости для хранения топлива, был потоплен сухогруз, стоявший возле причала. Видимо так Киншаса намекала, что не боится прихода советских боевых кораблей. Погибли от этого авианалета двенадцать человек, в основном экипаж сухогруза, которые ошибочно предположили, что пришвартованное судно лучшее бомбоубежище. Ранено три человека.

Ежедневные воздушные атаки на мирные объекты Кабинды со стороны авиации Заира были хоть и бесчеловечны по свой сути, но вполне логичны с военной точки зрения. Противник вынуждал нас на необдуманные действия, например, перейти от обороны к наступлению. Ведь давно известно, что наступающие войска несут потери в три раза больше, чем обороняющиеся.

Мы так и сделали, перешли в наступление, заняли севернее кварталы Моанда, начались городские бои. И вот тут следуя логике ведения боевых действия противник должен был использовать свою авиацию чтобы перерезать пути снабжения ведущие от Кабинды до Моанда. А заирские «Миражи» вместо того, чтобы громить наши колонны на марше к Моанда, пролетали над ними и методично обстреливали мирный город.

Это было не понятно, не логично и противоестественно. Как будто Киншасе было важнее убить пару сотен ни в чем неповинных гражданских, чем выиграть текущее сражение.

Обычно «миражи» появлялись в воздушном пространстве Кабинды два раза в день, но 7 сентября во второй раз они так и не прилетели. 8 сентября тоже не было авиаударов. Пришло сообщение от группы «Бонго», разведчикам удалось выяснить, что группа «Бабочка» во второй половине дня 7 сентября атаковала самолеты на взлетном поле военного аэродрома. Именно эти самолеты наносили ежедневные удары по Кабинде.

Снайперским огнем с дистанции более чем в километр была поражена цистерна машины топливозаправщика, когда заправляли горючим один из «Миражей», возник сильный пожар, авиационный керосин полыхнул огненным цунами, которое поглотило еще несколько самолетов, стоявших поблизости. Сгорели два «Миража» и МиГ-19. В этот момент группе «Бабочка» надо было по-тихому уходить и раствориться в джунглях, но в приказе, отданном от моего имени несколькими днями ранее, за каким-то чертом, указали, сколько детей погибло за первые дни бомбардировок Кабинды. Видимо так хотели разбудить злость в ранимом девичьем сердце Бьянки… ненависть на летчиков Заира у командира группы «Бабочка» действительно разыгралась. ДРГ «Бабочка» осталась возле ВПП военного аэродрома и продолжила обстрел вражеских самолетов, которые в этот момент находились в зоне поражения их огневых средств: снайперской винтовки калибра 12.7 мм, а также 60 мм лёгкого миномета производства ЮАР, который стоял на вооружении спецназа и десантных частей Южно-Африканской республики. Миномет был трофейным и позволял закидывать мины на дистанцию до полутора километров. Мина весом в 1,7 килограмма попадая в любую точку самолета, гарантированно выводила его надолго из строя. У группы при себе было двадцать мин.

Если бы не эта чертова приписка в приказе о количестве погибших кабиндских детей, то Бьянка отстрелялась бы по-быстрому и группа тихо ушла бы незамеченной, а так…

Группа «Бабочка» успела поразить еще три самолета, стоявших в «отстойниках» ВПП. Итого за двадцать минут обстрела военного аэродрома Киншаса лишилась шести воздушных боевых машин. Охрана аэродрома вступила в бой с нашими диверсантами, выдавила их в джунгли, где окружила и уничтожила. Так мне сообщили. Слабая надежда, что группе «Бабочка» удалось уйти все-таки была, потому что мертвых тел общественности так и не предъявили, а громогласно заявлять можно много чего. Вы трупы покажите, придурки чертовы! Руки у вас коротки взять «Чёрных ос» в их родной стихии.

На душе было погано, когда узнал о результатах боя, очень злился, буквально рвал и метал, обматерил каждого, кто в этот момент сунулся с утешениями.

Но война на месте не стоит, враг не дремлет и надо как-то работать…

Так же седьмого сентября гарнизон Моанда пал окончательно, дольше всех сопротивлялись гумьеры и зуавы, они категорически не желали сдаваться в плен. Мало того, эти дикие твари устроили террор и настоящую резню местным