над несколькими, хорошо заметными с высоты военными целями и нанесли удар по скоплению мирных беженцев, на тентах чьих палаток были намалеваны огромные красные кресты.

От большого числа жертв спасло только то, что как только раздался сигнал воздушной тревоги обитатели палаток сыпанули в близлежащие джунгли. Когда ракеты взрывались, разметая в разные стороны брезент палаток и их содержимое, то число находящихся на взлетном поле людей исчислялось не тысячами, а десятками человек. От этого удара погибло девять человек, двадцать один были ранены.

Стало понятно, что Киншаса и дальше будет наносить удары по гражданским объектам не используя авиацию против армии Кабинды. Это было странно, чудовищно и непонятно!

— Передайте приказ группе «Бабочка», они должны выдвинуться в район базирования заирских боевых самолетов и используя имеющиеся у них в наличие средства поражения, уничтожить или нанести существенный урон заирским «миражам» или их пилотам, — приказал я. — Идеально — это обстрелять самолеты во время заправки, тогда пожар авиационного керосина уничтожит машины.

В момент удара по аэродрому Ландана я находился в Ставке, известие, что вражеские самолеты целенаправленно отработали по палаточному лагерю, ввергло в шок всех присутствующих. Надежда на то, что наши активные наступательные действия в районе Моанда отвлекут на себя внимание заирских военачальников пошли прахом.

Надо было все-таки как-то уничтожить заирские «Миражи». Но как это сделать, когда у нас нет средств ПВО способных сбить вражеские самолёты в небе? Значит их надо уничтожить на земле.

Вот уже месяц, как в Заире работают несколько наших разведывательных групп. Одну такую группу, под кодовым названием «Бабочка» возглавляет Бьянка Унати старший лейтенант кубинской разведки. Моя возлюбленная Бьянка, которая согласилась стать моей женой сразу же после окончания войны с Заиром.

— Может группу «Бонго» нацелить на «Миражи»? — предложил Паспарту, когда переварил услышанное.

— Нет, — сухо ответил я. — В «Бонго» нет снайперов должной квалификации, а в «Бабочке» есть специалист с американской винтовкой пятидесятого калибра способный поразить цель на дистанции в полтора километра.

— Этот специалист — Бьянка, — заметил Паспарту.

— Млять! А то я не знаю! — бешенным носорогом взревел я и с силой вмазал кулаком по столу, совершенно не заметив, что там стоит стеклянная пепельница. — Я отдал приказ! Выполнять!!!

— Но там Бьянка, — настаивал на своем Паспарту. — Она может погибнуть в ходе выполнения столь опасного задания.

— А тут каждый день гибнут мирные люди, в том числе и дети от этих чертовых «Миражей».

— Командант у вас кровь, — осторожно заметил Векеса. — Надо бы перевязать.

Я удивленно посмотрел на свою правую руку, пальцы и ладонь были в крови, осколки разбитой ударом кулака пепельницы сильно разодрали кожу.

— Сам справлюсь, — рявкнул я, выходя из подвала. — Выполнять приказ!!! — еще раз прорычал я на прощание.

Как поднялся наверх не помню, горло перехватило спазмом, слезы и какой-то дикий, звериный рык рвали мою душу. Выскочил из подвала и отошел в сторонку, подальше от посторонних глаз, не хватало еще чтобы кто-то из подчиненных видел меня в таком состоянии. Командир должен быть всегда уверен в себе, спокоен и бодр, иначе его подчиненные начинают межеваться и нервничать, а так недалеко и до паники.

— Что случилось Белый Воин? — раздался тихий голос из кустов.

— Ёпта, — испуганно отшатнулся я, — шаман, зараза, напугал, а ты за каким чертом тут делаешь?

Из кустов выбрался шаман племени баконгов над которыми я взял шефство пару лет назад, именно из мужчин этого племени была сформированная первая рота «Вольных стрелков» в свое время.

— Духи подсказали мне, что я тебе нужен, — уклончиво ответил шаман, — поэтому я и здесь.

— А как ты прошел через охрану здания? — нахмурился я. — Вообще-то это секретный, охраняемый объект и посторонних здесь не должно быть.

Я сидел на скамейке во внутреннем дворике особняка, в подвале которого расположилась Ставка. Посторонних, особенно таких, как шаман баконгов здесь в принципе не должно было быть.

— П-ффф, — презрительно скривился шаман, — городские, что с вас взять? Тоже мне охрана. У тебя рука в крови. Что произошло?

— Разное, — скривился я, — женщину свою любимую только что на опасное задание отправил с которого она может не вернутся живой.

— Зачем тогда отправил, раз женщина любимая, а задание опасное. И как вы вообще городские додумались чтобы бабы воевали? — всплеснул руками шаман.

— Хрен его знает, — обтекаемо ответил я, не желая вдаваться в подробности.

— Помогу я тебе, — с серьезной миной заявил шаман, — но как женщина твоя к тебе вернется, ты больше её на войну не пускать, хоть она и сама не пойдет.

— Почему не пойдет?

— Как вернётся, так сам все поймешь, тайна у неё есть от тебя.

— Брешешь, нет у неё от меня никаких тайн.

— У бабы, и тайн нет от мужика? — презрительно скривился шаман. — Дурак ты Белый Воин. Руку давай!

Шаман ухватил меня за окровавленную кисть, смачно плюнул на неё, потом каким-то пожухлым листом какого-то большого растения, вытащенным из-за пазухи, обтер кровь и упрятал окровавленный лопух обратно.

— Всё сделаю как надо, за свою женщину не переживай вернется к тебе живой и здоровой.

— Хотелось бы, — хмыкнул я, — если всё так и будет, я твой должник до конца жизни.

— Никогда не произноси такие клятвы вслух, — тут же погрозил мне пальцем шаман, — как баба твоя к тебе вернётся, подаришь мне видеомагнитофон и телевизор. Считай будем в расчете.

— Договорились, — кивнул я.

Шаман кивнул на прощание и совершенно спокойно пошел на выход из дворика, я видел, как он прошел мимо охраны на пропускном пункте въездных ворот, солдатики даже ухом не повели, что мимо них только что прошел странного вида мужик с маской бабуина на затылке.

В Африке все по-другому, тут белым мзунгу бывает очень тяжело понять местных, вот я, к примеру, только на третий год своего пребывания на Чёрном континенте смог кое-как свыкнуться с местными реалиями и махнуть рукой на те события природу которых не мог объяснить разумными и логическими доводами.

Странный разговор с шаманом племени баконгов немного успокоил меня. Война, есть война. Можно ли уберечь любимого человека от опасности? Конечно, можно и не просто можно, а нужно! Надо ли беречь солдата от опасности, когда он уходит на войну? Скорее всего тоже надо, но главное назначение и суть солдата на войне — это защита мирных граждан, стариков детей, женщин, оставшихся в тылу. Сейчас, Бьянка Унати в первую очередь офицер разведки, а уже потом моя любимая женщина. А это значит, что если никто другой не может уничтожить эти чертовы «Миражи», то значит это придётся сделать ей и её группе.

К