Боевой дух — понятие военной психологии, и одна из важнейших составляющих боеспособности, означающее моральную и физическую готовность отдельного военнослужащего, подразделения, части, соединения, объединения и вооружённых сил к ведению боевых действий.

Боевой дух хотя во многом связан с индивидуальными качествами личности, мировоззрением и социально-культурными ценностями, культивируемыми в обществе, в армии не рождается сам по себе, особенно в целом воинском формировании. Его уровень достигается путём системного воспитания, целенаправленного привития идейных убеждений, храбрости, сплочённости, создания атмосферы взаимовыручки и боевого товарищества.

Боевой дух тренируют пребыванием в искусственно и часто создаваемых условиях жизнедеятельности в обстановке дискомфорта, лишений, стрессовых ситуаций и повышенного риска во время службы военнослужащих в мирное время — «закаливание боевого духа».

Во время войны на боевой дух прямо влияет наличие либо отсутствие боевого опыта у военнослужащих воинского формирования. Вот почему, всегда целесообразно, при наличии возможности, разбавлять воинские формирования новобранцев старослужащими, а «не обстрелянных» уже «обстрелянными».

В основе воспитания боевого духа лежит духовное состояние (мировоззрение), политико-моральное воспитание (идейность), дисциплина и спаянность воинского коллектива, принятые в армии поведенческие особенности командиров и взаимоотношения. Все это строится на духовных началах и государственной идеологии, не местечковом понятии своей Родины, патриотизме, исторических воинских традициях, на ненависти к потенциальному врагу и на серьезности, исходящей от него угрозы.

ЧВК «Вольные стрелки» были не просто воинским подразделением, мы были в некотором роде огромной семьей, кланом, родом. Не важного какого цвета у тебя кожа, сколько тебе лет, какое у тебя образование, кто твои родители и сколько у тебя было денег на счете до того, как ты записался в «стрелки». Если твои братья по оружие признали тебя равным себе, и ты стал одним из них, то будь добр следовать принятым в коллективе правилам и нормам поведения. Соблюдай «заповеди» и кодекс «Вольных стрелков».

«Заповедей» немного, но их несоблюдение карается расстрелом:

Поле боя, даже если ранен можно покинуть только по приказу командира.

В плен можно попасть только сильно раненым, сдача в плен с исправным оружием и полным боекомплектом равносильно дезертирству.

За дезертирство и трусость — расстрел.

За мародерство у мирного населения, грабеж и воровство у своих — расстрел.

За изнасилование женщин, мужчин и животных — расстрел.

Добытое у противника военное снаряжение, оружие, провиант, техника — законный трофей, который перераспределяет между всеми командир подразделения.

За употребление в зоне боевых действий алкоголя и наркотиков — расстрел.

Эти заповеди кажутся обычному человеку слишком чудовищными и кровожадными, но по-другому на войне нельзя. В конце концов, «Вольные стрелки» не кадровая армия, где можно разбрасываться людскими ресурсами направо и налево, мы небольшая ЧВК, которая может эффективно работать только если в ней поддерживается железная дисциплина.

Война — не дело чистоплюев в белых перчатках. Это грязное и кровавое дело. Но надо всегда помнить, что ведем мы ее ради справедливости и правды. А тем, кто этого не понимает — не место в нашем строю.

Помимо «заповедей» был еще и кодекс ЧВК, где подробно расписывались правила поведения. Вроде Боевого Устава вооружённых сил, только с определённой спецификой, где каждый пункт заточен под эффективность выполнения поставленной задачи.

9 сентября началось наступление на город Бома. Причем началось оно не совсем стандартно, сперва были отпущены все военнопленные солдаты Заира. Некоторые из пленных заирцев не пожелали возвращаться в Заир, а захотели остаться в СРК. Из трех тысяч заирских солдат которые были у нас в плену, ранним утром 9 сентября в сторону города Бома ушло две с половиной тысячи. Пятьсот заирцев предпочли остаться с нами, большая часть из них были выходцами из правобережной часть провинции Нижнее Конго, то есть той её части, которая должна было после победы Кабинды перейти под контроль СРК.

— Командант, а мы не делаем большую ошибку, отпуская пленных? — осторожно спросил Паспарту.

Осторожность моего первого «апостола» была вызвана моим дурным настроением, я никак не мог успокоиться из-за переживаний по поводу судьбы Бьянки. Где моя любимая, что с ней? Честно говоря, очень хотелось всё бросить и мчаться в Заир, где попытаться среди джунглей вокруг военного аэродрома отыскать следы разведгруппы «Бабочка». Но я стискивал зубы и кричал от боли внутри себя, внешне стараясь быть спокойным и рассудительным. Дрогну и сейчас дам слабину, дрогнут и мои верные апостолы, а за ними и все «Вольные стрелки» развалятся.

— Нет, Паспарту не делаем, — ответил я, обведя внимательным взглядом всех присутствующих в комнате. — У нас по суди нет иного выхода. Что нам делать с пленными? Для их содержания нет ни сил, ни возможностей. Их же надо чем-то кормить, где содержать, кем-то охранять. Если для охраны привлечь не обстрелянных кабиндцев из недавно сформированных отрядов, то высок шанс, что те будут издеваться над пленными, потому что у многих есть родственники или друзья среди погибших во время авиаударов. Тогда возможен бунт и массовый побег. Опять же их надо чем-то кормить. А у нас и так не шее повисли жители Моанда. Что делать с пленными? Проще, конечно, расстрелять, но представь, что среди пленных будущий президент Заира, который благодаря нам вернётся живым на родину, возглавит оппозиционную партию, а потом займет место Мобуту Сесе Секу.

— Как по мне, то очень маленькая вероятность, что среди этих оборванцев кто-то станет президентом Заира, — пожал плечами Паспарту.

— Правильно, — кивнул я, — сами по себе президенты не появляются их надо вырастить, выкормить, обучить и посадить в президентское кресло, да, товарищ президент, — выделив голосом слово «президент», намекнул я Паспарту кем он был до встречи со мной.

— Я понял вас учитель, — кивнул Паспарту, поняв мой намек, — но не правильнее этих людей оставить у нас, поработать пока с ними, внушить наши идеи, а после окончания боев уже подготовленных отпустить в Заир? — выдал весьма дельную мысль Паспарту.

— Правильнее, но у нас нет должного количества специалистов, чтобы одновременно работать с такой людской массой, поэтому мы их сейчас отпустим.

— Так они же когда дойдут до Бома их опять поставят «под ружьё» — дадут в руки автоматы и отправят воевать против нас, — настаивал на своем Паспарту.

Я видел, что очень многие присутствующие кивают в знак согласия с Паспарту. Оно и понятно, в словах молодого президента Кабинды есть свой резон и железобетонная логика.

— Конечно их поставят «под ружьё» и отправят воевать против нас, — улыбнувшись кивнул я, — и что все эти вояки сделают, как только наши войска подойдут к Бому?

— Что? — нахмурился Паспарту.

— Сдадутся за десять долларов, —