А Надя, ничего не заметив, летит ко мне навстречу, обнимает и клеймит красным следом от помады на щеке.

— Руслан, ну слава богу! Кстати, знакомься, это — Сола, наш дизайнер, моя старая подруга и просто волшебница!

Сола.

Ее имя капает на мои раскаленные добела нервы как вода — заставляя внутренности шипеть и пульсировать от боли.

Потому что она, блядь, не просто наш дизайнер.

Она еще и Серёгина жена.

Пиздец.

Глава восьмая: Сола

Мир, который я так старательно пыталась склеить все последние недели, разлетается вдребезги.

«Руслан», — зачем-то повторяю в своей голове его имя. Снова и снова, гоняю по закоулкам памяти, как шарик в автомате, пытаясь вытолкнуть из себя хоть как-нибудь, но окончательно теряю в этих запутанных лабиринтах.

Его зовут Руслан.

Он муж моей подруги детства.

Он партнер моего мужа.

Он — мой случайный любовник.

Эти три факта сталкиваются в моей голове, вызывая короткое замыкание.

Его голубые глаза беззастенчиво шарят по моему лицу — настолько очевидно, что мне кажется, одно только это тянет на безобразную сцену ревности в Надином исполнении. Но она, слава богу, ничего не замечает, слишком увлеченная тем, что оставляет на его щеке жирный след от помады.

Так… по-собственнически.

Я стою, не в силах пошевелиться и даже дышать.

Смотрю на него, он смотрит на меня, и в этой безмолвной дуэли взглядами — весь наш грязный, уродливый секрет.

— Я же говорила, что он на медведя похож, — слышу голос Нади буквально возле уха, выплывая из гипнотического транса. Когда она подошла так близко? — Не бойся, Русланчик не кусается, но иногда рычит. Правда… в другой обстановке.

Она подмигивает, недвусмысленно намекая на то, от чего у меня перехватывает горло.

В мыслях проносятся наши обычные женские разговоры за бокалом вина — пару раз мы вместе ужинали, еще несколько раз Надя приезжала сюда с доставкой из ресторана.

«Он просто неутомим, Сола…!»

«Да я тебе клянусь, реально вот столько, линейкой мерила!»

Я эти «реально вот столько» до сих пор между ног чувствую.

Господи, если срочно не начну двигаться и говорить, то просто умру на месте.

— Рада знакомству… Руслан. — Мой голос звучит так, будто его пропустили через мясорубку.

Кажется, что вот тут уже точно край — Надя сейчас закатит сцену — безобразную и абсолютно заслуженную. Но она отплывает от меня обратно на половину мужа.

Протягиваю ладонь для рукопожатия — я всегда так делаю, это часть моего «профессионального ритуала».

Только через мгновение понимаю, что совершила огромную, непростительную ошибку.

Потому что незнакомец — Руслан, боже, он теперь «Руслан»! — делает шаг вперед и пожимает ее в ответ.

Его ладонь — огромная и горячая, она полностью «проглатывает» мои пальцы.

Знакомо… шершавая.

Прикосновение длится ровно столько, сколько положено по этикету. Но для меня ощущается ударом тока смертельной силы.

— Рад знакомству, Сола, — говорит он голосом, который из моей памяти не смогли вытравить даже врубленные на всю катушку рокеры в наушниках.

Я отдергиваю пальцы, как от огня, надеясь, что это принесет хоть каплю облегчения.

Но все становится только хуже, потому что вслед за именем, мое «грязное ночное приключение» начинает обрастать новыми подробностями.

Я не просто изменила ни в чем не виноватому мужу.

Я сделала это с его партнером и другом.

Я сделала это с мужем своей подруги.

Я осквернила все, что было для меня святым — дружбу, любовь, доверие. Превратилась в раковую опухоль собственной жизни.

Мое предательство разрастается до вселенского масштаба.

— Так, мужчины! — Надя хлопает в ладоши, обращаясь к электрикам, которые топчутся в углу, а заодно заставляя меня вынырнуть из самого жесткого в моей жизни ступора. — Вот, хозяин приехал. Теперь расскажите про розетки ему!

Рабочие оживляются. Один из них, усатый дядька в спецовке, подходит к нам.

— Значит, смотрите. По плану дизайнера, основной блок у кровати — здесь. Две двойных розетки, два USB-выхода. Все правильно?

Он смотрит на меня. Я киваю на автомате — слова из моего рта теперь выйдут только в следующий жизни.

— А вот здесь, у стены, где телевизор будет, — продолжает мастер, — мы предлагаем сделать шесть розеток. Телевизор, приставка, саундбар…

— Шесть — это уродство, — вдруг подает голос Руслан.

Его первое слово после рукопожатия.

Я вздрагиваю, как от оплеухи, Надя тут же поворачивается к мужу:

— Почему? А куда все включать?

— Есть скрытые блоки, которые монтируются в стену, — говорит он, глядя не на жену, а на рабочего. — Все провода прячутся, никакого клубка на полу.

Я не смотрю на него, но все равно вижу боковым зрением, как он скрещивает руки на груди, чуть шире расставляет ноги, занимая позу «Контролера». Я не сильна в психологии, но, кажется, это так называется, потому что одновременно его становится как будто слишком много в комнате. Выглядит совершенно спокойным и невозмутимым, разве что сосредоточенным на проклятой разводке. Будто ничего не произошло, будто на нас обоих только что не рухнула бетонная плита последствий той проклятой ночи.

Как ты это делаешь? Тебе правда настолько плевать?

— А так можно? — Слова мужа явно воодушевляют Надю, которая впервые за несколько дней снова оживилась на тему ремонта. Оживилась правильно, а не очередной попыткой «мне не нравится, давай переделаем». — Сола, а так можно сделать? Ты почему сама не предложила?

Потому что я предлагала! Но ты же захотела неоновую картину! Господи!

Вслух я этого, разумеется, не произношу. Я вообще ничего сказать не могу, просто стою и хлопаю глазами, как идиотка.

— Это дороже, — за меня отвечает Руслан. — И дольше по монтажу.

Он все еще абсолютно спокойно говорит о розетках, пока я чувствую, как у меня под ногами медленно разверзается персональный ад.

— Ой, да плевать на деньги! — отмахивается Надя. — Я хочу, чтобы было красиво! Русланчик, ты же не против?

— Делай как хочешь, — бросает он.

Он отходит к окну и переключается на начавший звонить телефон, демонстративно выключаясь из разговора.

— Слышала? — Надя на мгновение обиженно поджимает губы, но тут же снова поворачивается ко мне, сияя. — Делаем красиво!

Она преображается рядом с мужем — глаза начинают лихорадочно блестеть, рука то и дело поправляет волосы. Ведет себя, как будто не шесть лет замужем, а только что влюбилась.

Боже, меня сейчас стошнит.

Следующие десять минут превращаются в пытку. Я хожу по комнате, отвечаю на вопросы бригады, показываю на плане, где и что должно быть, отвоевываю симметрию, напоминаю про теплый свет, который не будет ярким, и это тоже нужно учитывать. Мое тело