решили сыграть в опасную игру. Настя и наше кафе остались там, в Зареченске. Они сейчас уязвимы. Чтобы обезопасить их, я должен стать для Диворского громоотводом. Мать сказала, что враги не могут атаковать на огромных расстояниях. Им обязательно нужен контакт или хотя бы физическая близость.

Я сделал паузу, давая Рату переварить информацию, и достал из шкафчика пару тарелок и приборы.

— Поэтому я буду играть роль нахального выскочки, которого когда-либо видела столица. Я приехал в Петербург, чтобы публично разрушить их монополию. Чем громче я буду кричать о себе здесь, чем больше буду мозолить им глаза, тем меньше внимания достанется провинции. Они сфокусируют свою ненависть исключительно на мне. Мы откроем здесь лучший ресторан Империи.

Рат задумчиво почесал нос лапой, обдумывая мои слова.

— Стратегия наглеца, — произнёс он наконец. — Это очень рискованно, шеф. Если они сильно разозлятся, могут и прибить без всякой магии. Обычным ножом в подворотне. Зачем им сложные заклинания, если есть сталь? Кстати, я где-то слышал про каких-то бойцов в поезде. Это в моей башке само собой появилось?

Я снял крышку со сковороды. Фриттата получилась идеальной. Она была пышная, румяная, и с сырной корочкой. Переложил её на тарелку и начал посыпать нарезанным базиликом. Зелень коснулась горячего сыра, и комнату сразу наполнил густой пряный аромат.

— Нет, это правда. На нас напали в поезде, когда мы с Максом ехали в столицу. Но это был ложный след, — пояснил я, взял нож и разрезал блюдо на несколько кусков. — На нас напали наёмники прямо в вагоне. По всем признакам это были люди из «Южного Синдиката», с которым у нас давние счёты. Мы отбились. Но Макс «допросил» их. Выяснилось, что этим бойцам промыли мозги с помощью магии.

Я поставил тарелку перед Ратом.

— Диворский не хотел светиться, — добавил я. — Он хотел чужими руками убрать меня по дороге в столицу, замаскировав убийство под обычные разборки банд. План был почти идеальным. Если бы не мой врождённый иммунитет к их ментальным фокусам, мы бы с тобой сейчас точно не разговаривали.

Дымящаяся фриттата аппетитно истекала расплавленным сыром и мясным соком. Мой желудок тоже предательски заурчал, напоминая о давно пропущенном обеде.

Рат жадно потянулся к тарелке. Он пускал слюни, его глазки блестели от предвкушения сытного ужина. В такие моменты он забывал обо всём на свете, кроме еды. Кулинария была его слабостью.

Но вдруг он резко замер. Его лапа зависла в воздухе всего в сантиметре от куска мяса.

Его носик судорожно задёргался, с шумом втягивая воздух. Крыс медленно перевёл подозрительный взгляд с еды на меня. Его мордочка вытянулась в недоумении, усы тревожно затрепетали.

— Шеф, — проскрипел он. В его голосе не осталось ни капли иронии, только напряжение. — Еда пахнет божественно, тут спору нет. Но почему от тебя так странно несёт?

— О чём ты говоришь? — я удивлённо поднял брови и оглядел свою одежду, пытаясь найти какие-нибудь пятна или грязь.

— От тебя несёт парфюмом, — медленно произнёс Рат. Он не сводил с меня пронзительного взгляда, игнорируя остывающий ужин. — Но в этом запахе явно замешана человеческая кровь.

Глава 9

Я усмехнулся проницательности своего шпиона. Нос Рата работал безотказно, особенно в вопросах запахов. Отодвинул стул, присел и взял нож. Лезвие мягко вошло в золотистую корочку фриттаты. Горячий сыр потянулся длинными нитями, наполняя кухню запахом топлёного молока и жареного мяса.

— А ты молодец, хвостатый, — сказал я. — Твой нюх точно не пропьёшь. Ты абсолютно прав. Это не просто дорогой одеколон для поддержания образа столичного пижона.

Рат недоверчиво покосился на исходящую паром еду, затем снова посмотрел на меня. Его влажный нос продолжал нервно дёргаться. Он смешно водил усами в воздухе, словно пытался разложить мой новый запах на молекулы.

— Шеф, я крыса простая, — проворчал он, почесав пузо. — Я люблю запах сырого подвала, обожаю аромат жареной картошки. Я вполне могу понять запах чеснока или лука. Но запах крови, который спрятан в элитных духах? Это извращение даже по меркам свихнувшейся аристократии. Зачем тебе это нужно? Ты решил заделаться маньяком и пугать прохожих по ночам?

Я спокойно отправил в рот кусок омлета. Сладкие вяленые помидоры отлично оттеняли солоноватое мясо, а яйца получились на удивление нежными. То, что нужно после тяжёлого дня. Простая еда всегда успокаивала меня, приводила мысли в порядок и возвращала на землю.

— Это парфюм, который специально разработала моя мать, — пояснил я. — Елена оказалась не только менталистом, но и весьма неплохим алхимиком. Она много времени провела в своих лабораториях. В основу этих духов добавлена малая доля её крови. Той самой, которая обладает иммунитетом к ментальной магии.

Крыс удивлённо почесал ухо задней лапой. Он даже забыл про свой зверский голод.

— И что это нам даёт? — спросил он. — Ты решил мазать себя кровью, чтобы местные вампиры принимали тебя за своего? Или хочешь стать вожаком стаи оборотней?

— Во-первых, это всего лишь экстракт, а не полноценная кровь. я же не маньяк какой-то. А во-вторых, это даёт нам надёжный аэрозольный щит, — я откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. — Понимаешь, Рат, я просто не могу физически защитить всех своих партнёров. Я не могу круглосуточно закрывать своим телом Доду, его жену или других нужных нам людей. Я не могу контролировать их мысли. Если слуги князя Диворского попытаются залезть к ним в голову, они это сделают без особых проблем. Они просто перепишут им память, заставят предать нас, выведают секреты. Но если я разбрызгиваю на себя этот парфюм, я создаю вокруг невидимое облако антидота.

Рат перестал чесать ухо и уставился на меня. До него начал доходить масштаб задумки.

— То есть любой человек, который находится рядом с тобой и вдыхает этот запах, автоматически становится неуязвимым? Это же гениально.

— Не полностью неуязвимым, — уточнил я. — Скорее, он становится менее восприимчивым к гипнозу и чужому давлению. Это работает как лёгкая прививка от вируса. Запах попадает в лёгкие, быстро всасывается в кровь и ставит временный блок в мозгу. Таким хитрым образом я защищаю не только свой разум, но и разум своих спутников. При этом я не вызываю у врагов никаких подозрений. Для них я просто богатенький шеф-повар, который любит пользоваться дорогим парфюмом. Они даже не поймут,