раздражающей мишенью. Я должен отвлечь их внимание на себя, чтобы никто даже не посмотрел в сторону Зареченска и Насти.

Стук повторился, на этот раз ещё настойчивее. Я откинул одеяло, спустил ноги на ледяной пол и поплёлся к двери. Стоило мне повернуть замок, как Кристина шагнула внутрь, даже не поздоровавшись. На ней был строгий серый костюм, сидевший просто идеально. Волосы стянуты на затылке в тугой узел. Она вела себя по-хозяйски, словно сама оплачивала этот номер. Хотя в Стрежневе именно так и было. То есть, номер оплачивал её муж. Но не здесь, поэтому первое, что она получила — это мой хмурый взгляд, который никак её не смутил.

— Подъем, шеф-повар, — скомандовала Кристина, оглядывая комнату. — Хватит спать. Столица не ждёт опоздавших. У нас есть дело.

— Кофеин, — хрипло выдавил я. В горле пересохло. Я побрёл в сторону ванной, на ходу растирая лицо руками. — Пока в моей крови не появится чистый кофеин, я просто бесполезный кусок мяса. И даже не думай предлагать мне ваши магические бодрящие порошки. Я работаю только на честной химии.

Кристина тихо хмыкнула и элегантно опустилась в кресло у окна, закинув ногу на ногу.

— Будет тебе кофе, — сказала она с лёгкой ухмылкой. — Я знаю одно отличное местечко. Называется «Золотой Рассвет». Это пафосный ресторан для столичных ранних пташек из высшего общества. Местные чиновники, бизнесмены и аристократы любят решать свои дела до того, как взойдёт солнце. Они открываются неприлично рано.

Я замер, так и не дойдя до раковины. Остатки сна мгновенно выветрились из головы.

Раннее утро. Элитный ресторан, набитый снобами.

— Идеально, — я прислонился к дверному косяку, чувствуя, как на губах сама собой расплывается хищная улыбка. — Просто идеально, Кристина. Ты гений.

Она вопросительно приподняла бровь, ожидая объяснений.

— Утро — это самое уязвимое время для любой кухни, — с удовольствием начал объяснять я. Внутри уже закипал знакомый кулинарный азарт. — Повара ещё сонные и злые. Они не вошли в рабочий ритм. А самое главное — они ещё не успели как следует накачать свои утренние заготовки мерзкими магическими суррогатами. Концентрация пищевой иллюзии в это время минимальна. Это лучший момент, чтобы нанести им визит вежливости и немного взболтать их кулинарное болото.

Глаза Кристины блеснули.

— Мне очень нравится ход твоих мыслей, Игорь. Даю тебе пятнадцать минут на сборы.

* * *

Через полчаса мы переступили порог «Золотого Рассвета». Ресторан оправдывал своё кричащее название. Вокруг было столько позолоты, сверкающего хрусталя и тяжёлого бархата, что казалось, будто мы попали на съёмочную площадку документалки про Императора. Несмотря на ранний час, зал был почти полон. Мужчины в дорогих костюмах, сшитых на заказ, и дамы со сложными укладками чинно завтракали. Они переговаривались вполголоса, боясь нарушить атмосферу. В воздухе висела сонная скука богатой жизни.

Я надел простую чёрную водолазку и тёмные джинсы. На фоне этих разодетых павлинов я выглядел как чужак, но мне было плевать. Я пришёл сюда не для того, чтобы сливаться с интерьером. Я пришёл стать занозой под их ухоженными ногтями. И нет, не в том месте, о котором вы могли подумать.

— Столик у окна, пожалуйста, — громко и чётко произнёс я.

Мой голос разрезал благоговейную тишину зала. Метрдотель поморщился, окинув меня пренебрежительным взглядом. Он уже открыл рот, чтобы выставить меня за дверь, но тут заметил Кристину, и в его глазах мелькнул испуг. Он узнал её, молча кивнул, распорядился, чтобы забрали нашу верхнюю одежду и быстро проводил нас к лучшему столику с видом на улицу.

Как только мы сели, тут же материализовался вышколенный официант. Он протянул мне меню с золотым тиснением.

— Доброе утро, — пропел он. — Желаете начать с нашего фирменного «Эликсира Бодрости»? Это последняя разработка лучших алхимиков Империи. Мгновенно снимает усталость, проясняет мысли…

— Оставьте свои магические энергетики для студентов перед экзаменами, — я отмахнулся так резко и громко, что люди за соседними столиками начали поворачивать головы. — Принесите мне чёрный кофе. Двойной эспрессо. И сделайте его из настоящих кофейных зёрен, а не из тёртого рога единорога, или что у вас там на упаковках написано. А на завтрак… Яйца Бенедикт. Классика. Хочу посмотреть, умеют ли в столице готовить самые базовые вещи.

О да, проштудировав местную Сеть, я узнал, что в столице есть весьма похожие блюда на те, что готовили в моём мире. Проблема заключалась лишь в том КАК это готовили.

Официант побледнел. Он скомкано пробормотал «сию минуту» и буквально сбежал на кухню. Кристина сцепила пальцы в замок и с лёгкой полуулыбкой наблюдала за моим выступлением.

— Решил пойти ва-банк прямо с порога? — тихо спросила она, наклонившись ко мне.

— А зачем тянуть резину? — я пожал плечами и откинулся на спинку стула. — Мы же хотим, чтобы обо мне начали говорить? К завтрашнему дню половина этих надутых индюков расскажет всем своим знакомым о наглом хаме, который посмел критиковать святая святых столичного общепита.

Заказ принесли подозрительно быстро. Видимо, на кухне решили поскорее накормить шумного гостя и выпроводить его вон. Официант осторожно поставил передо мной белоснежную тарелку. На ней лежала разрезанная пополам булочка, ломтик ветчины, яйцо пашот и густой слой желтоватого соуса.

Я взял вилку, а зал будто затаил дыхание. Местные завсегдатаи делали вид, что увлечены беседой, но их взгляды были прикованы к нашему столику. Я физически чувствовал их внимание.

Надавил краем вилки на яйцо, но желток не вытек нежной, горячей рекой, чтобы пропитать хлеб. Вместо этого яйцо развалилось пополам, обнажив переваренный комок.

— Да вы издеваетесь, — сказал я вслух. Я не кричал, но в наступившей тишине мой голос разнёсся по всему залу.

Звон приборов за соседними столами мгновенно стих.

Я подцепил на вилку немного голландского соуса, поднёс к носу и принюхался. Затем аккуратно попробовал на язык. Вкус был химическим и неправильным. Я поморщился, словно разжевал горькую таблетку.

— Позовите шеф-повара, — приказал я застывшему рядом официанту. — Живо.

Меньше чем через минуту двери кухни распахнулись. Оттуда быстрым шагом вышел грузный мужчина в белом кителе. Его лицо покраснело от гнева, а маленькие глазки злобно сверкали.

— В чем проблема, господин? — процедил он сквозь зубы, подойдя к столу. — Вас что-то не устраивает в блюде?

Я медленно поднялся со стула. Мой рост позволял смотреть на него сверху вниз, и я с удовольствием этим воспользовался.

— «Что-то