интернете, когда сегодня читала про Древнюю Грецию. Широкий ободок, на котором изображены иероглифы. Я не понимаю их значение. Зато я понимаю, что мужчина абы кому кольцо дарить не станет. Боже, надеюсь, это не то кольцо, принимая которое нужно говорить «я согласна».

Замираю, с кольцом в руке, не решаясь надеть его на палец.

— Это просто кольцо. Оно не кусается, — комментирует мою реакцию Гордеев с улыбкой на лице и насмешкой в голосе. — Давай помогу, — берет в руки подарок и одевает мне на палец.

Я смотрю на свою руку.

— Как у Персефоны, — вспоминаю, все еще держа перед собой картинку, которую видела в интернете.

— Тебе оно подходит, — отвечает мужчина.

Глава 17

Луна светит в лицо и мешает уснуть. Да я и без нее не смогла бы. Тело так и не получило разрядку. И теперь я злюсь на себя и на Гордеева, который размеренно сопит рядом. Поворачиваю голову в сторону мужчины, и мне хочется стукнуть его кулаком от досады. Хотя, он то тут при чем? Это ведь я решила проучить его и строила из себя обиженную гордость. Вот и проучила, дура! Теперь он сладко спит, а я кручусь с одного боку на другой.

Да и не нужно мне спать, у меня есть задачи поважнее. Ведь я так и не поняла, где прячется гордеевский сейф. И на фоне брачного контракта, а потом и подаренного кольца, я почти забыла об этом. А это непрофессионально. И глупо.

Бесшумно я встаю с постели и выхожу из комнаты. Аккуратно ступая босиком по лестнице, стараюсь не издавать ни звука. Мне это легко удается. Дом погружен в спокойную темноту ночи. Только лунный свет освещает мне дорогу.

Сейчас, в полнолуние, луна светит особенно ярко. И колонны в холле кажутся таинственными и немного фантастическими. Холодный свет, падая сверху, формирует тени на выступах колонны, делая рельеф их более явным. И теперь я четко вижу, что это не колонны, а статуи, изображающие разных богинь античности.

Спускаюсь вниз и выхожу в центр холла. Оглядываюсь по сторонам, всматриваюсь в лица статуй, которые, кажется, смотрят на меня. Сверху вниз, наверное, так же, как, если бы я забралась на Олимп, на меня смотрели бы Боги. Рядом с ними я кажусь себе невероятно маленькой и беззащитной. А иллюзия их всевластия будто окутывает меня, напоминая о том, насколько человек глуп, думая, что он владеет своей судьбой.

С трудом я отрываю взгляд от этого величественного великолепия. Мне нужно в кабинет, осмотреть стены. И, даже, если человек не властен над судьбой, заказчик мой не настроен долго ждать, он ясно дал понять это.

Без труда нахожу дорогу в нужную комнату, прикрываю за собой двери. Тут тихо. Полумрак. Только свет уличного фонаря освещает комнату. Что ж, мне этого вполне достаточно.

Подхожу к столу, провожу по нему рукой, а потом тянусь рукой под крышку и ищу малейшие выступы, которые могут быть кнопкой. Ничего нет.

Один за другим проверяю ящики. Ни один из них не заперт. В каждом лежат какие-то бумаги. И, бегло пробежав глазами, я понимаю, что это совсем не то, что мне нужно. Закрываю ящики, ощупываю стенки стола. Ничего. Ни одного выступа, ни одного стыка.

Осматриваю стены, пытаясь разглядеть стыки. Чертов Гордеев! Куда моно было спрятать сейф? Вот бы залезть ему в голову хоть на пару минут. Но нет, это невозможно. Остается только продолжать искать, уповая на удачу и логику.

Провожу рукой по стене, стараясь нащупать стыки. Если здесь и есть сейф, то он будет спрятан в нише, похожей на те, что установлены в его спальне. Через час я выдохлась и, устало выдохнув, опустилась на стул. Ни одного стыка, никаких тайников. Ничего.

Чертов ты гений!

Запустив пальцы в волосы и опираясь локтями о стол, я уныло смотрю в одну точку. Перебираю в голове все, что мужчина говорил мне, стараясь сложить пазл и понять, где он мог спрятать нужные мне документы. Но догадка все время будто ускользает, хоть и есть ощущение, что ее решение совсем близко, буквально на поверхности.

Пялюсь в нехитрый узор ламината на полу, старательно отгоняя расползающееся внутри отчаяние. Там, внизу, светлые кусочки ламината перекликаются с темными, рисуя внимательному наблюдателю узор в форме звезды. Так ненавязчиво и в простоте своей гениально. Пройдешь мимо — не заметишь. И только вглядевшись, заметишь.

В голове мелькнула шальная мысль, которую грех было не проверить. Сползаю со стула на пол, провожу рукой по краю звезды на узоре и, уже не ожидая, нащупываю стык.

Чертов Гордеев!

У всех нормальных людей сейф в стене, и только у него — в полу. Надавливаю, так же, как я делала это в спальне и вверх отодвигается крышка, под которой я вижу дверку сейфа. С кодовым замком, конечно.

Я знаю такие замки. У меня всего три попытки. Тысячи вариантов возможных комбинаций. И ни одной идеи о том, какая может оказаться верной. Задачка не для слабаков. И я почти уверена, что Гордеев не выберет такую банальщину, как дата своего рождения, в качестве пароля. Что тогда? Надо бы снова проверить его биографию. Наверняка, это дата. Что-значимое. Но только для него. Что-то неприметное для других.

Устало выдохнув, я закрываю крышку в полу, понимая, что быстро эту загадку не разгадать. Снова сажусь на стул, только сейчас замечая, что в комнате я уже не одна.

Гордеев стоит в дверном проеме и смотрит на меня. А я замерла на месте, не зная, как повести себя дальше. И сколько времени он там стоит? Что он успел увидеть? Молчание тянется, словно резиновое, нагнетая обстановку в комнате, заставляя мое сердце учащенно биться.

— Я проснулся, а тебя нет, — слышу в полумраке ночи его голос. Он будто оправдывается, но по тону его понятно, что это совсем не оправдание. Мое сердце нервно стучит в висках, кажется, еще секунда и я закричу от ужаса. Но выдержка и наработанный опыт не дают сплоховать. Ничем не выдавая свое замешательство, я встаю из-за стола. Но навстречу ему не иду. Мне еще нужно придумать, как сбежать от него, ведь сейчас я в полной его власти.

— Я не могла уснуть, — отвечаю тихо, с трудом подавив дрожь в голосе.

Даже в слабом освещении я замечаю, как он хмыкнул и чуть скривился. Неужели он видел, как я пыталась вскрыть сейф?

Хищно ступая вперед, он подходит ко мне. Чуть наклонившись, проводит