Четырехсот горрий хватит не только на артефакт, но, возможно, и на взятки в приюте, где работала миссис Идаль.

Император не преследует нас, хотя свирепым видом дает знать, что еле сдерживается.

Деймон проигрывает ему все поставленные деньги и перстень, и это, если честно, смахивает на месть. Император обирает моего "мужа", не стесняясь раздевать меня глазами. А позже мы спокойно покидаем казино.

— И все же, откуда вам известно о моей договоренности с богом Всех Миров? — спрашиваю я в кэбе.

— У меня с ним имеются собственные договоренности, Мари, — усмехается Деймон.

21.

Эдриан

Драконье сердце гулко бьется о грудную клетку и Эдриан в ярости поскрипывает зубами.

— Проследи за ними, — коротко велит одному из телохранителей и мрачно наблюдает за тем, с какой радостью недоступная красавица меняет фишки на жалкие четыреста горрий.

"Муж" у нас — скупец? Хотя легко оставил за столом всю ставку.

От желания осыпать чужую женщину золотом аж сводит зубы и владыка мысленно стонет, проклиная богов и свою драконью сущность.

За игральным столом он пытается сосредоточиться, но сердце все никак не угомонится, будто в насмешку отбивая барабанную дробь.

Здоровый как бык император не привык к такому и сейчас сжимает челюсти, чтобы не сорваться и не разнести казино.

Бесовщина какая-то!

Сановники с испугом посматривают на владыку, а он провожает глазами спину телохранителя, ринувшегося за странной парой.

Эдриан продолжает игру, хоть на лбу все еще блестит испарина. Его лицо идеально невозмутимо, руки уверенно лежат на зеленом сукне. По скуле вот только ползет капелька алой крови, оставшаяся от твердой чешуи, что проступила как-то особенно агрессивно.

Но сановники и личная охрана деликатно делают вид, что не замечают странного поведения своего владыки. Все улыбаются и перекидываются легкими шутками, а карты в ловких руках крупье магическим образом меняют масть и достоинство, ведь император не должен проиграть.

Это неожиданно бесит его. Бесит вечное пресмыкание поданных, их лицемерие и подлость.

Возвращается телохранитель и Эдриан косит на него глаз. Молодой мужчина бледнеет, но, наклонившись, все-таки передает владыке неприятную новость:

— Их кэб скрылся. Как будто растворился в тумане.

Император резко кивает:

— Номер записали?

— Да…

— Найдите водителя.

— Я уже передал сведения лорду дознавателю.

Короткий диалог немного успокаивает Эдриана, так как подтверждает — он все еще в состоянии контролировать ситуацию. Его люди найдут незнакомку, разбередившую дракона.

Эдриан проводит ладонью по лицу, делая вид, что слушает светские разговоры.

Но что творится, бесы?! Дракон среагировал на совершенно незнакомую женщину. А до того он так же откликался на Мари Идаль.

Владыка уверен, что теряет контроль не по своей воле, а повинуясь древним инстинктам ящеров, которые ненавидит всей душой.

Впервые инстинкты взбунтовались, когда он потянул жену консумировать брак, во-второй раз, когда грозил ей поркой.

Даже сейчас при воспоминании о том идиотском разговоре, глубинное рычит и заливает мозг похотью.

Эдриан непроизвольно оттягивает воротник, но сейчас его пугает другое: если Мари Идаль — посланная богами пара и отмеченная родовым кольцом жена, то кто такая эта лисица в маске?

Почему его сотрясло с головы до пят? Почему сознание помутилось, чуть не выпустив ипостась, которую он не ощущал раньше настолько сильно?

Да, Эдриан почуял его — древнего ящера, скрытого в подсознании. Чуждое, дикое существо, способное на любое безумие. Свирепое и жестокое. Оно потребовало ту женщину себе.

Карты ложатся на сукно — император снова выиграл.

И вслед за раздражением от легкости победы приходит осознание, что женщина была драконицей. Владыка почти уверен в этом.

Драконицы пахнут иначе, иначе ощущаются.

И если в момент безумия он даже предположил, что это его законная супруга переоделась в соблазнительницу и пробралась в казино, то теперь он понимает — нет.

Это не Мари Идаль. Но тогда, получается, боги послали ему двух истинных?

Или одна — фальшивка?

Владыка откидывается на спинку стула и даже не замечает, что сжимает пальцы на хрустальном стакане слишком сильно. Стекло лопается, вызывая испуг поданных. Сановники вздрагивают, а император заторможено наблюдает, как заживают мелкие ранки на руке.

В голове в унисон с пульсом бьется ужасная мысль — две истинные. Две.

Боги не благословили его брак — они гневаются, проливая свою ярость на Дургар. Они обрушиваются на империю холодными дождями и преждевременным снегопадом, и чего ждать дальше? Метели и землетрясения?

Нет, определенно он должен выбрать одну из них. Именно этого ждут от него боги — правильного выбора.

Или же они просто дурачат его, издеваются, подбрасывая загадки и обманки?

Эдриан читал надписи с утеса Последних Драконов, которые перевела Виола Шарсо. Бог Всех Миров мечтал о власти, желал выпустить крылатых ящеров за пределы их мира, чтобы стальные убийцы захватили и все остальные миры.

Поэтому и назвал себя честолюбивый божок так — Бог Всех Миров. Собственно, поэтому и был низвергнут.

Если Эдриан-Шейн вернет крылья, чего потребуют от него боги? Или они, в праведном гневе, уничтожат Дургар?

Пока ему кажется, что над ним смеются и водят за нос, пытаясь вывести на эмоции.

Погрузившись в тяжелые размышления, император забывает о Клер, которая ждет его в спальне. По возвращении во дворец, он спешит в библиотеку, где коротает ночь в кресле, за книгами.

* * *

Деймон так и не признается, что за договоренности у него с богом Всех Миров. Но они определенно есть, так как мы подозрительно ловко уходим от людей Эдриана. Даже водитель удивляется, когда его кэб ныряет в вязкий голубой туман. И вроде ничего сверхъестественного в этом нет, но мы отрываемся от погони, которая, казалось бы, обязана увенчаться успехом.

— Однажды он меня разоблачит, — нервно хмыкаю и прислушиваюсь к тому, как адреналин успокаивается в крови.

Деймон косится на меня и таинственно улыбается.

— Разоблачит только в одном случае, если ты снова проявишь драконицу, но уже в образе Мари Идаль.

Что?

Я на секунду замираю и во все глаза смотрю на Деймона, городящего какой-то бред.

— Я сегодня изображала драконицу? Может быть, непроизвольно скопировала…

— Мари, насколько я понял, ты и есть драконица, — с нажимом произносит Деймон. — Просто в обычное время ты ее то ли подавляешь, то ли происходит что-то другое. Но твоя ипостась забита очень глубоко, она доведена почти до полного истощения и в конце концов может вообще исчезнуть.

Я все еще не понимаю, о чем толкует Деймон. Сказки какие-то, хотя… Я же в Дургаре, а происхождение Мари покрыто покровом тайны.

— Сегодня ты, видимо, впервые проявила ее, а у императора снесло крышу, — Деймон усмехается,