Я моргнула, сосредоточилась и заговорила по-английски. К счастью, удивленных глаз никто не делал, так что, видимо, это действительно был английский, а не что-нибудь еще. Да и текст мне с последней попытки увиделся наконец-то в оригинале.

Остатки дня прошли на удивление спокойно. Маринка отказалась идти в кафе, мотивируя это тем, что плохо себя чувствует. Я вяло поплелась одна, а когда возвращалась, чуть не угодила под колеса симпатичной юркой машины, выезжавшей с нашей же парковки.

С места водителя вылетел испуганный Алексей Михайлович. Я сразу замахала руками:

– Не волнуйтесь, вы меня вообще не задели, я успела остановиться, пойду…

Он, не слушая, принялся живо меня изучать, ни дать ни взять – Костик утром.

– Да перестаньте вы! – расстроенно выдала я.

– Извините, Нина Даниловна, – виновато отозвался он. – Задумался, а тут вы. Непозволительно. Знаете что, давайте я вас подвезу?

Я готова была сделать самый отчаянный фейспалм на свете. Еще два года назад, да что там, год, отдала бы все за такое предложение.

– Алексей Михайлович, мне по прямой. Ничего страшного не случилось.

– Садитесь, Нина, не валяйте дурака.

– А откуда у вас машина, вы же вроде на метро ездили? – спросила я, уже пристегиваясь.

Не улыбалось провести всю дорогу до дома в похоронном молчании, как накануне с Ямато.

– А, – жизнерадостно проговорил Алексей Михайлович. – Я женюсь, вот и машину купил, все-таки другие теперь потребности.

Накрыло меня резко и внезапно. Даже невероятно красивый Ямато отошел на второй план, хотя казалось бы. Ничего у нас не вышло ведь и выйти не могло, я десять раз простила и отпустила. Ан нет.

– Сам не ожидал, – вдруг заоправдывался он. – Знаете, как это бывает, ничего не происходит, а потом… Нина?

– Да-да, – отозвалась я, собираясь с силами. – Задумалась на секунду. Извините. Наверное, надо вас поздравить?

– Наверное, вам не надо было поступать в нашу магистратуру, – зло сказал он, глядя мимо меня, и нажал на газ.

Мы ровно скатились с места, а я продолжала хлопать глазами еще секунд двадцать.

– Ох уж эти ваши правила, Алексей Михайлович.

– Ох уж эта ваша верность университету, Нина Даниловна.

Я ради разнообразия похлопала глазами еще десять секунд, считая про себя и пытаясь не задыхаться.

– Куда вас отвезти?

Я пробормотала адрес, потом не выдержала и выпалила:

– Так я могу уйти из магистратуры. Хоть завтра.

Мы затормозили на светофоре. Алексей Михайлович молчал, и я уже начала ненавидеть и его, и себя. За все сразу.

– А вы уйдите, и мы тогда посмотрим.

Я уставилась в окно:

– Все ясно. Имею сказать только одно: расстаньтесь со своей девушкой, и мы тогда посмотрим.

Еще через пару минут неловкого молчания он спросил:

– Вас можно поздравить, наверное? Этот Ким Чжаён – славный парень.

– Не с чем, – ядовито и ошарашенно отозвалась я. Призрак возможности (или возможность призрака) сбил меня с толку очень сильно. – У меня не Чжаён, у меня Ямато, и поздравлять решительно не с чем.

– Вот как.

Я хотела уже выдать невежливое: «Да, вот так!» – и сделать какую-нибудь невероятную глупость, но телефон ожил. Ямато оказался легок на помине.

– Еще не хватало, – пробормотала себе под нос я. – Да, слушаю.

– Нина, привет, – сказал Ямато, и в сердце предательски потеплело. – Слушай, тут такая история…

– Нужна моя помощь? – оживилась я.

– И да и нет. Мы с друзьями собрались пойти на квест, но один заболел, второй идти отказался, четвертым вообще был Санзо… Да и насчет третьего я не уверен. А игра уже оплачена, говорят, интересно – закачаешься. Я Нари позвал и Чжаёна. А там минимум четыре человека надо, говорят, очень круто.

Я широко раскрыла глаза: уж дружить с нечистью в мои планы не входило точно. Посмотрела на пейзаж за окном. Холодно, сыро и серо. Ответила, скривившись:

– Когда идем?

– Отлично! – Ямато обрадовался, кажется, совершенно искренне. – Сегодня в полночь! Вернее, уже завтра. Я за тобой заеду, договорились?

– Договорились.

– Какой бодрый японский, а говорили – поздравлять не с чем, – довольно тактично заметил Алексей Михайлович.

Я прищурилась и посмотрела на него. Желание сказать глупость усилилось многократно, но, судя по выражению лица, мой «бодрый японский» оказался для Алексея Михайловича чем-то вроде скрипа мела по доске. Ну или новости о его женитьбе для меня.

– Мы просто дружим. Наверное, – отрезала я и уставилась в телефон.

Поискала квесты в Интернете, но их было такое количество, что понять, куда мы идем, было невозможно. Спустя пару минут я вспомнила о минимальном количестве человек, но мной завладела лень, и пролистывать все снова я не стала.

– Ради друзей учат язык?

– Чего только ради друзей не делают, – вздохнула я. – А уж ради зазноб становятся лучшими в группе по английскому.

– Нина Даниловна, вы и были лучшей, когда я пришел преподавать, не валяйте дурака уж.

Я промолчала. Я была очень ничего, но смотреть все новинки проката и сериалы на английском, совершенно забросив корейские дорамы и прочую восточную чушь, я начала только из-за него. Влилась быстро и защебетала, как на родном. Вот уж где прихоть судьбы и ее усмешка.

– Вы подумаете над тем, чтобы бросить магистратуру?

Я вдруг поняла: у меня что-то не то с шеей. «Не то» капитальное, потому что повернуть голову налево я просто не могла.

– Нет. Видите ли, я погорячилась. Другое дело, что никто вам слова не скажет, я уже не совсем студентка, да и выпущусь отсюда… Через полгода, считайте. Вы подумаете над тем, чтобы бросить свою девушку?

– Нет. Пожалуй, я тоже погорячился. Уходить в никуда бессмысленно, а у вас, Нина Даниловна, наверняка красивые и молодые японцы.

– Он ваш ровесник. Но неважно.

Я набрала побольше воздуха в грудь, чтобы не так болело возле сердца (остаточные явления – тоже явления, черт бы их побрал), и попросила:

– Остановите где-нибудь, я доберусь.

Алексей Михайлович помотал головой и упрямо повез меня дальше.

Что и говорить, когда подо мной заорал мобильный телефон, я спала в обнимку с недопитой бутылкой виски.

15

Я жалобно дернула ногой, прикованной старыми ржавыми кандалами к стене. В игре мы находились, судя по наручным часам, минут пять, но мне истошно все не нравилось. Возможно, конечно, дело заключалось в том, что приехавший Ямато был вынужден ждать пятнадцать минут, за которые я умудрилась привести себя в относительный порядок после слез, выпивки и беспорядочного сна с мешаниной сновидений, а потом смотрел как-то чересчур странно, хотя что-что, а мейк для скорбного лика я умела делать идеально, даром, что ли, часами сидела