Вообще, в стародавние времена покушение на судью каралось смертью, но сейчас это правило отошло в прошлое. Я разберусь. Ты мне веришь?

Я долго думала, что ответить, глядя в грязно-серую землю. Потом вздохнула:

– Верю я только в то, что спать не смогу еще очень долго. Если не дашь руку посмотреть – тем более.

– Там уже ничего нет, – заупрямился Ямато, и тогда я выдохнула:

– Кто ты? Паук? Волк? Дракон? Лиса?

Ямато поднял на меня глаза, и я поняла, что вопрос был ошибкой.

– Слишком личное. Или ты как судья спрашиваешь?

– Как никто. – Я отправилась к пассажирскому сиденью, ссутулившись и пряча руки в карманах куртки: внезапно сделалось очень холодно.

До моего дома мы добрались в молчании. Ямато пошел за мной в подъезд, отставая на полпролета. Я добралась до нужного этажа – и чуть было не взвизгнула. Но на пороге моей квартиры сидел не монстр.

– Марин, что ты здесь делаешь?

Ямато благополучно врезался мне в спину. Маринка пожала плечами.

– Вот,– сказала я, отодвигаясь в сторону.– Marina, this is Yamato. Yamato, this is Marina[4].

«Nice to meet you»[5] грянуло хором. Ямато подхватил корзину с цветами и, кивнув на прощание, ушел вниз по лестнице.

– И что это было? – поинтересовалась Маринка, вставая на ноги.

– Доказательство того, что я не встречаюсь с Чжаёном и что я тебя не обманула? – неуверенно предположила я.

Маринка кивнула. Я отперла дверь, и мы зашли внутрь.

– Объяснишь что-нибудь? – Она потянулась к холодильнику, скептически поцокала языком и побежала ставить чайник.

– Если честно, это был просто ужасный день, и я бы с радостью надралась, – ответила я. – Там виски стоит, открывай.

– На парах ты, я смотрю, появляться не желаешь?

– Мари-и-и-ин, – застонала я.

Врать пришлось в прямом смысле на ходу. Я сочинила зубодробительную бредовую историю про спор между двумя друзьями и про старую японскую традицию назначать царем Соломоном кого-то нейтрального. Маринка пила и, кажется, верила, только удивленно хлопала глазами. Я лихо мешала правду с выдумкой, под конец она совершенно запуталась и, усталая, задремала. Я принесла ей плед с подушкой и аккуратно уложила ее на диван.

Подошла к окну. Мне, к сожалению, надраться не удалось от слова «совсем». Голова болела, но была ясной. На далекой луне вдруг нарисовался профиль Ямато, я хлопнула глазами, и видение исчезло. Точно, ведь Чжаён просил набрать.

– Нормально доехали? – спросил он в трубку.

– Смотря что считать нормальным, мой хороший. Но все вроде бы живы. А ты?

– И я жив.

– Многословно. Чжаён, Ямато так и не сказал, кто он.

– Узнаешь со временем. А пока не влюбляйся.

Я нажала на «отбой» и легла в кровать, толком не раздевшись. Снились мне, конечно, никакие не пауки.

14

В университете по мне никто не скучал. Оказалось, даже обидно: я-то надеялась, что все прибегут с вопросами, преподаватели будут хмуриться, но Чжаён, по всей видимости, сделал с человеческим любопытством что-то очень нехорошее. Или просто мастерски наврал, не прибегая ни к каким техникам. По его же словам, методов отвода глаз он знал целых десять штук. Как бы то ни было, не повелась только Маринка, да и та после вчерашнего была сонная, мягкая и верила во все, что я пыталась сказать.

Только Костик немного порадовал: подошел, принюхался как будто, придирчиво осмотрел меня с ног до головы. Дошло только в момент тщательной инспекции шеи. Я фыркнула и оттолкнула нашего сплетника.

– Засосов нет, так что представления не имею, куда ты провалилась. Тоже мне, лучшая в группе называется.

– Не твое дело, – огрызнулась я, но все-таки рассмеялась.

Учиться в субботу оказалось той еще радостью. Не припомню подобного со времен первого курса. И студенты, и профессура работали вполсилы после не в меру бурной пятницы. Только я была начеку и все время вертела головой туда-сюда. Странно, но пауков не мерещилось. А я уже была готова рисовать табличку «арахнофоб» и с гордостью носить ее на себе. Пока что – по всему – куда лучше подходила надпись «яматофил», но не сдаваться же просто так, без боя. Тем более ему я, кажется, была абсолютно безразлична. В таких ситуациях я пользовалась тактикой «молчать о чувствах» и не признавалась ни в чем даже себе самой.

В аудиторию стремительно вошел отвратительно бодрый Алексей Михайлович (в ряды простых смертных он вступал только к концу учебного года), положил сумку на стол и заявил:

– Поскольку Ангелина Петровна приболела, сегодня первой парой у вас я. Открываем учебники и читаем текст про проблемы глобализации.

Я закатила глаза.

– Нина Даниловна, вижу все, как в стеклянном шаре, даже еще лучше. Но вы не трудитесь уходить с пары, представьте меня в образе Ангелины Петровны. А то пропуск придется ставить.

Настроение стремительно падало за ноль и дальше, в минус. А так все неплохо начиналось. Спокойный день, все сонные, никаких разбирательств с нечистой силой…

– Да, я тоже очень расстроен, что пришлось приезжать на занятия. Кто вообще придумал этот горячечный бред: магистратуру по утрам? Я в вашем возрасте уже работал.

Я решила не встревать, время наших споров вышло давным-давно, и уставилась в учебник. На меня зачем-то выпрыгнул русский текст. Я испуганно поморгала: еще не хватало, читать не смогу, и попросят меня из магистратуры-то. Пускай даже утренней.

– Может, нам не надо работать, а? – расслабленно протянул Костик и звякнул «ролексом» на запястье. Сделал нарочито медленный глоток кофе.

Я с ужасом поняла, что сейчас все будет очень и очень плохо. Костик видел чужие болевые точки и любил лупить по ним со всей дури. Не то чтобы Алекс (так мы Алексея Михайловича величали на английский манер) не напросился. Напросился, подставился, ко мне снова пристал… Но попрекать человека деньгами! Мне вот было очень и очень далеко до состояния счета никогда не работавшего Костика.

– Вы читайте, читайте, не отвлекайтесь, – снисходительно бросил Алексей Михайлович.

– Как есть – Тишайший, – хмыкнул Костик.

– Константин Васильевич, выйдите, пожалуйста, и можете не возвращаться без декана. Это значит до вторника. Ну а каждую пропущенную у меня пару отработаете.

Костик фыркнул и демонстративно свалил, причем совсем. Посигналил нам из своего БМВ – и был таков.

– Нина Даниловна, а вам тоже не нужно трудиться? – спросил Алексей Михайлович с явной издевкой.

– Никак нет, – бодро отозвалась я, спохватившись и на всякий случай убирая свой кофе. – Небольшая фирма, выполняю роль приходящего переводчика.

– Молодец вы какая. Раз мы с вами больше не увидимся до сессии, давайте вы мне расскажете, про что текст и как