моей семьей сотворить, я весь ваш будулайский переулок из огнемета сожгу… И знаешь, что я сейчас поняла? Что вся эта тупая история с «Запорожцем», это ваша цыганская история… Cui bono? Cui prodest? А да, у тебя же образование три класса. Перевожу для тупых — «Ищи кому выгодно». А кому выгодно? Вам, черти немытые. Решили отдел по наркотикам нагнуть? А вот хер вам, ребята⁈

Маленький кулачок, скрученный в фигу чуть не ткнулся в глаз Алмазу и тот непроизвольно отшатнулся.

— Ты что несешь, сука ментовская? Какая выгода? Да нас на правилку поставят… — заорал, не сдерживаясь, Булат, но Алмаз схватил его за плечо, принуждая к молчанию.

— Короче, мы вам ничего не должны, и вы кровью умоетесь, если хоть что-то худое в нашу сторону замыслите… — Кошкина тяжело дышала: — Но если вам очень надо, можете у меня дурь купить, у меня как раз примерно половина завалялась, год уже лежит, не знаю, толи выбросить… Берете? Отдам по оптовой цене.

— Берем. Сколько есть, все берем— прохрипел придушенно Алмаз: — Завтра — послезавтра деньги будут.

Город. Дорожный район. Недалеко от офиса Отделения по борьбе с незаконным оборотом наркотиков.

— Пошли, Игорь… — Кошкина проводила взглядом две плотные мужские фигуры, пока они не скрылись за углом девятиэтажки, после чего цепко схватила Клюквина за руку с зажатым пистолетом, вынуждая впавшего в оцепенение опера опустить оружие: — А ты молодец, не ожидала. Ты понимаешь, что ты нас обоих спас? Действовал, как стойкий оловянный солдатик и они обосрались. Пошли скорее отсюда. Мне выпить надо прямо сейчас, да и тебе, мне кажется, не помешает.

— Марина Ильинична, а вы что, там, у авиазавода груз подобрали, пока я с Наглым возился? — Игорь преодолел странное оцепенение, в котором он пребывал, с момента, когда Кошкина подняла руку и начал засовывать пистолет в поясную кобуру, но рука дрожала и ствол не попадал.

— Я видимо тебя перехвалила, Игорь… — пальцы женщины легли на черный металлический затвор и направили пистолет туда, куда надо.

— Тебя срочно надо лечить, пойдем скорее, я знаю место. — Заместитель начальника отделения по борьбе с наркотиками крепко ухватила оперативника под руку и потащила вперед.

В этот вечер ей еще несколько раз приходилось направлять ствол в нужное место, но это была уже совсем иная история.

— Нет ты понял брат⁈ — Булат не мог успокоиться, вертясь на переднем сидении «волги», ежеминутно дергая Алмаза за руку, мешая вести машину: — Ты понял, что она нас кинула, эта тварь? Она это сделала, больше некому…

— Давай потом поговорим… — досадливо пытался успокоить брата Алмаз, прекрасно понимая, что раскошеливаться придется. Если они в ближайшие пару дней не достанут товар, с них спросят, и спросят очень больно.

Город. Садовый участок Громова.

Я проснулся среди ночи и до самого утра больше не уснул. Руки и ноги привычно болели от физических упражнений, но не эта боль была причиной того, что я не мог вновь погрузиться в сон. Я понял, что я не успеваю решить вопросы со своей безопасностью, которые я хотел осуществить под прикрытием паралича нижних конечностей, зато разослал по судам кучу исков, а в сентябре, с окончанием сезона отпусков, суды начнут их рассмотрение по существу, и мне придется присутствовать в судебных заседаниях лично, так как никому доверить отстаивать мои интересы я не могу, и тогда мое алиби, моя мнимая безногость пойдет прахом. Пусть даже я приеду в суд в инвалидной коляске, такой активный инвалид будет рассматриваться моими врагами, как прямая и непосредственная угроза. И если они захотят решить вопрос с Громовым окончательно, мне придется либо умереть в этом проклятом кресле, изображая немочь, либо встать на ноги и защищаться… А я пока очень мало продвинулся в установлении виновников беды, случившихся со мной.

Если верить информации участкового Виталия Самохина, а не верить ему нет никаких оснований, то Максим Поспелов умудрился спустить на тормозах чрезвычайное происшествие с Наглым, но и виновника, произошедшего установить он не смог, так как возле меня никакой суеты не наблюдается. А значит надо прекращать отсиживаться в дачной «крепости», а продолжать наносить противнику невосполнимый ущерб. Как там Лао Цзы ее называл? Тактика тысячи мелких порезов? Будут вам мелкие порезы, кровью истечете сволочи.

В национальности пассажиров серой «копейки», что пытались меня перехватить у авиационного завода, но в последний момент струсили и отвернули от лобовой атаки, я нисколько не сомневался, как и в том, что это были получатели криминального груза, в последний момент выпавшего из, внезапно ослабевшей руки, Наглого. Следовательно, логично предположить, что получать пакет с героином получатели договорились максимально близко от своего дома. Где живут ромалы в этом районе я примерно знал, осталось только найти запомнившуюся мне машину.

Машину я нашел в тот же день. Серая «копейка», с побитой мордой и разбитым лобовым крылом стояла у двухэтажного кирпичного дома, из калитки которого выходили две женщины, внешний вид которых не оставлял сомнений в принадлежности к бродячему племени. Что радовало, так это то, что этот дом был родным близнецом соседнего дома, а дворы жилищ были плотно застроены деревянными хозяйственными постройками. Осталось только половчее пустить в логово наркоторговцев красного петуха, чтобы нанести врагам народа максимальный ущерб. Как говориться, гори-гори ясно, чтобы не погасло.

Город. Квартира Кошкиной.

Игорь Клюквин с утра пребывал, как говориться, в растрепанных чувствах. Уже вторую ночь он ночевал в постели своего начальника, вернее начальницы. С одной стороны, невысокая и сильно склонная к полноте Марина не была героиней юношеских грез молодого опера, и если первую ночь можно было списать на пьяный угар и пережитый стресс, то сегодня стресса и угара не было. Правда опытная Марина железной рукой быстро привела своих гостей в рабочее состояние, но дальше стоило что-то делать, чтобы порвать эту внезапную связь, которой Игорь начал, мягко говоря, тяготиться. Вот и, в довершении всего, пришлось вставать на рассвете, чтобы выгулять противного кобеля Паруса. С другой стороны, когда Игорь с псом вернулись с прогулки, их обоих ждал вкусный и плотный завтрак, которым Клюквина никто не спешил кормить в его рабочем общежитии. Да и в ванной он вчера понежился знатно, после того, как хозяйка квартиры удовлетворенно заснула. Правда, с третьей стороны, новенькие кроссовки Игоря, с утра, как-то подозрительно пахли, и, как подозревал оперативник, Парус, неодобрительно отнесшийся к появлению еще одного самца в квартире, просто пометил ночью обувку незваного гостя. В общем, одновременно хотелось бежать отсюда