при наезде на человека моя машина не имела, а следы аварии, по нынешнему времени, это такой пустяк, которым не стоит даже забивать себе голову.

Утро было пасмурным, как и мое настроение. Немного подняло его вид моего боевого «запора», который радовал целыми фарами, крыльями и прочими бамперами. Для проформы спросив довольных мастеров, не должен ли я им каких-либо денег, я искренне похвалил и поблагодарил пацанов, сел в машину и помчался в сторону дачного поселка, где меня ждали два голодных зверя.

Уже подъезжая к поселку, я вспомнил об одном неприятном деле и остановился у телефона — автомата, где. вставив в прорезь карточку оплаты, набрал телефонный номер одной очень строгой тети.

— Мириам Степановна… — медовым голосом заговорил я, услышав голос нужного мне абонента: — Простите великодушно негодяя, совсем закрутился и забыл вам позвонить в назначенное время…

— То, Громов, что ты негодяй, я прекрасно знаю. — голос владелицы фирмы строительной техники был холоден, как ноябрьский лед: — И скажи мне, почему я до сих пор не послала тебя… в общем, далеко?

— Я вам денежки приготовил… — проникновенно заявил я.

— Это деньги не мне, а государству, я с этой суммы все равно ничего не получу. Еще варианты будут?

— Я вам еще пригожусь?

— Громов, ну зачем ты мне пригодишься? С тебя, со здорового, одни хлопоты были…

— Ну, значит, как мне не противно это признавать, вы просто пожалели несчастного калеку… — мёд в моем голосе сменился горечью.

— Ладно, Громов, все готово. Присылай человека, деньги пусть заплатит в бухгалтерию, после этого получит документы. — после этого была озвучена сумма, от которой я только крякнул. Больно дороги стоят услуги тяжелой техники, но я уже решил рискнуть, заранее списав эти деньги на убытки, поэтому заверил бизнес- вумен, что человек заедет сегодня, крайний срок — завтра, я вежливо распрощался, после чего принялся набирать телефонный номер опорного пункта, где главным был участковый Самохин.

Город. Садовый участок Громова.

Удивительно, но утром следующего дня меня не разыскивали, и наркомафия не брала штурмом мою берлогу. А вечером приехал участковый Самохин и привез кучу документов, с которыми мне предстояло работать, а также информацию, вернее, ее полное отсутствие.

— Ну что, Виталий, что там по происшествию с личным составом известно? — стараясь не показывать своего волнения, небрежно спросил я, накладывая голодному гостю полную миску пельменей.

— А не было никакого происшествия… — все внимание участкового было сосредоточено на исходящей ароматом миске, поэтому моего нетерпения он не замечал.

— Ты точно уверен? Или забыл посмотреть? — от удивления я застыл, не донеся до стола банку сметаны.

— Да ничего я не забыл. Сводки смотрел, да еще с пацанами в дежурке разговаривал. — Самохин оторвался от пельменей, которые он густо засыпал черным молотым перцем и бросил на меня внимательный взгляд: — Паша, ты мне ничего не хочешь рассказать?

Первым моим желанием было сохранить все в тайне, и на это было несколько причин — поразмыслив, я решил, что Виталику рано что-то знать.

— Да просто вчера со знакомой разговаривал по телефону, и она мне сказала, что возле Горбатого моста была какая-то стрельба, якобы милиция кого-то пыталась задержать.

— Ну хочешь, я в местный отдел позвоню, у знакомого узнаю, что и почем?

— Нет, Виталий, не надо ничего узнавать, я потом сам узнаю. — я беззаботно отмахнулся: — Тем более. что если никто ничего не слышал, я думаю. Что все обошлось. Давай лучше еще «накатим», под пельмени — это вообще святое.

Город. Дорожный район. Отделение по борьбе с незаконным оборотом наркотиков.

Оперуполномоченный уголовного розыска младший лейтенант Клюквин, по кличке Кролик, которую налепил на Клюквина чертов Громов (Игорек Клюквин очень надеялся, что ехидный Пашка все-таки издох на больничной койке) приветливо помахал, уходящим домой, парням, после чего остался один в служебном кабинете.

Где-то за стенкой бубнил номинальный начальник отделения по борьбе с наркотой Максим Поспелов, разговаривающий с кем-то по телефону, и Клюквин тяжело вздохнул, так как нестерпимо хотелось, чтобы начальник провалился бы сквозь землю. Игорек достал из сейфа дела оперативного учета, которые всегда требовали внимания со стороны оперов, но, через пять минут понял, что он смотрит на документы, но не может понять, что там написано. Сунув серые папки обратно в железный ящик, Клюквин подошел к окну и осторожно, из-за шторы, выглянул на стоянку.

Чужих автомашин под окном не было, но это ничего не значило. Неприятности могли поджидать опера и у входа в здание, который из окна кабинета не просматривался. Наконец Поспелов закончил общаться по телефону, после чего громко попрощался с кем-то, чтобы через пять минут проследовать мимо двери кабинета опера в сторону лестницы, ведущей вниз.

Подождав минут пять, Игорь подошел к зеркалу, поправил сбившуюся прическу и нерешительно двинулся в соседний, начальственный кабинет. Всю свою службу в милиции, Игорь Клюквин следовал в кильватере своего товарища, уверенного и раскрепощенного опера Шадова, который и лидировал в их тандеме. И теперь Шадов лежит в реанимации, с переломами ног и таза, а общаться с начальством предстоит Клюквину, который никогда этим не занимался.

Игорь деликатно стукнул костяшками по двери и заглянул в приоткрытую дверь:

— Можно?

— Можно Машку за… В коридоре жди. — старший лейтенант Кошкина Марина Ильинична, заместитель начальника отделения, ожгла Клюквина ледяным взглядом и вновь уткнулась в бумаги.

Глава 9

Были сборы недолги.

Июль 1995 года.

Город. Дорожный район. Отделение по борьбе с незаконным оборотом наркотиков.

— Игорь, вот скажи мне, почему вам с Шадовым нельзя ничего поручить, ни своровать, ни покараулить вы, как оказалось, не годитесь… — очень спокойно говорила заместитель начальника отделения, что-то правя в бумагах:

— Только понты дешевые колотите перед своими девками.

Клюквин опустил голову и молчал. Сказать по правде, ответить ему было нечего. Больше всего ему хотелось исчезнуть из этого кабинета, оказаться где-нибудь далеко — далеко, взять пару литров слабоалкогольного «Джин-тоника», до которого Игорь был большой любитель, и забыть всю эту хрень. Клюквин до сих пор не мог забыть, как орал, прежде чем потерять сознание, переломанный, весь в крови, Наглый, а он Игорь даже не знал, что делать, так и стоял напротив развороченной «шестерки» с, вставшим на затворную задержку, пистолетом в руках, не имея воли заставить себя хоть что-то делать. Хорошо, что догадался добежать до проходной завода и оттуда дозвониться до кабинета начальника, а телефонную трубку, по счастливому стечению обстоятельств взяла именно Кошкина. Уже позже Игорь представил, что было бы, если бы