лиге. На их юных, свежих лицах читались волнение и надежда. Два новых участника олимпиады кратко представились: «Я буду стараться равняться на старших Шао Чжаня и Сюй Шэна. Возможно, у меня нет такого поразительного таланта к олимпиадным задачам, как у старшего Сюй Шэна, но я сделаю всё возможное —»

Обладатель «поразительного таланта к олимпиадным задачам» Сюй Шэн сейчас пребывал в полном смятении.

В таком смятении, что даже когда Шао Чжань незаметно похлопал его по руке, он не отреагировал.

Пока Шао Чжань слегка не наклонился и не прошептал ему на ухо два слова: «Очнись».

Сюй Шэн временно отодвинул косу Смерти, нависшую над его шеей, и, уже будучи при смерти, спросил: «Лиян будет участвовать… это те двое, которых ударила молния?»

Шао Чжань: «Не знаю».

В прошлый раз, когда Сюй Шэн нёс чушь про свой олимпиадный талант, это было потому, что они с Шао Чжанем поменялись телами.

А некоторое время назад то сборы, то объединённые экзамены — он давно выбросил из головы Межшкольную лигу. Откуда же ему было знать, что в этом году у него в ней есть место?

Голова Сюй Шэна была совершенно пуста. У него не было времени думать о тех двоих из Лияна: «Блин, что делать?»

Шао Чжань: «Готовься обсудить с завучем Гу историю о Шан Чжунъюне[1]».

Сюй Шэн: «…………»

«Не торопись, — сказал Шао Чжань. — Придумаем что-нибудь позже. Если совсем ничего не выйдет, притворись больным и снимись с соревнований».

Сюй Шэн помолчал две секунды: «Как думаешь, если я искренне призову, молния снова ударит?»

Шао Чжань: «…»

Если бы можно было, он бы правда хотел, чтобы его снова ударило молнией.

После собрания Главный завуч Гу отозвал Сюй Шэна в сторону: «Сюй Шэн, подойди».

Сюй Шэн медленно-медленно подошёл: «…Господин завуч Гу».

Завуч Гу вытащил флешку: «В прошлом году ты показал себя отлично — сразу всех поразил. Учитель и в этот раз ждёт от тебя блестящего выступления».

Яму, которую выкопал сам, придётся заполнять, даже с закрытыми глазами.

Сюй Шэн не знал, как сказать: «Я… на самом деле…» Может, ты слышал историю о Шан Чжунъюне?

Завуч Гу был в нём очень уверен — в конце концов, Шао Чжань лично подтверждал его олимпиадный талант: «Не дави на себя. Просто выложись как в прошлом году».

Своими словами завуч Гу не оставил Сюй Шэну ни малейшей лазейки.

Сюй Шэн подумал про себя: «В прошлом году я был… не совсем нормальным».

«Мой сосед по парте был в моём теле».

«У меня был чит».

«… Но это, очевидно, нельзя было говорить».

Новость о Межшкольной лиге пяти школ быстро разнеслась по всей школе.

Особенно среди одиннадцатиклассников — все они были словно иссохшая земля, впервые встретившая дождь. В выпускном классе развлечения в жизни были катастрофически скудны — даже конкурсы стенгазет они обсуждали с упоением. А такое крупное событие, как Лига пяти школ, вызвало ещё более оживлённые дискуссии.

Хоу Цзюнь: «Слышал, в этом году добавилась ещё одна школа? Лиян тоже участвует?»

Сюй Шэн рассеянно ответил: «Ага».

Цю Цю: «В прошлом году наш класс подготовился не очень. В этом году давайте сделаем плакаты поддержки и всё такое».

Юань Цзыцян: «В этом году турнир будет в Синцзяне, да? Синцзянь — такая «элитная школа», там наверняка огромный стадион. Братья, дерзайте, я уже готов за вас орать!»

«…»

Синцзянь действительно был печально известен своей «роскошью», а также был единственной среди всех старших школ города А, которая была «школой для богатых». В каждой параллели было по несколько международных классов[2], готовящих учеников к учёбе за границей.

До проведения Лиги пяти школ оставалось меньше двух недель.

Когда Хоу Цзюнь и остальные разошлись, Сюй Шэн вздохнул. В последние дни погода была не такой холодной, как раньше, и он был одет только в очень тонкие джинсы. Места на задних рядах было много, он вытянул свои длинные ноги и сдался: «Блин, я всё-таки притворюсь больным».

Шао Чжань тоже считал, что это единственный выход: «Я пойду с тобой».

«?»

«Буду тебе свидетелем».

Сюй Шэн дотронулся до носа: «Будем действовать постепенно. В эти дни я буду притворяться, что простудился».

Шао Чжань одной рукой крутил ручку, а другой залез в ящик парты и достал телефон: «Ладно. Я сначала проверю новости, а потом ты притворяйся».

Как только он это сказал, Сюй Шэн тоже вспомнил их прошлые злоключения с притворной болезнью: «…»

Хотя проблема с Лигой пяти школ ещё не была решена, Сюй Шэн на время выбросил это из головы и не смог сдержать улыбку: «Братец, я тебе говорил, что ты тогда кашлял особенно неестественно?»

Шао Чжань проверил новости, забросил телефон обратно: «А ты кашлял естественнее?»

«Всё равно естественнее, чем ты, — вспоминая, Сюй Шэн только сейчас находил это невероятным. — Чёрт, когда я тогда вошёл в изолятор, я просто офигел».

Сюй Шэн также вспомнил сцену, где Чжан Фэн и остальные, с соплями и слезами, смотрели на них через железную решётку, словно сквозь тюремную решётку: не теряйте надежду на жизнь —

Сюй Шэн: «В этот раз, наверное, не будет так же совпадений, да?»

В этот раз действительно не было совпадений — в новостях не было никаких происшествий.

На следующий день Сюй Шэн только собрался достать маску, как Чжан Фэн, узнав о Лиге, пришёл к седьмому классу: «Ты снова участвуешь в Лиге?»

Чжан Фэн облокотился на подоконник: «Ни фига себе, босс, а ты не показной мастер! Ты чего это маску достаёшь, плохо себя чувствуешь?»

Сюй Шэн уже надел маску. Его «Мгм» из-за маски прозвучало особенно глухо, так что Чжан Фэн не расслышал.

Шао Чжань задержался на несколько минут. Он бросил на парту Сюй Шэна конфеты, купленные в ларьке по дороге из столовой. Как свидетель, прежде чем сесть на своё место, он собрался помочь замолвить словечко: «Ночью он…» простудился.

Чжан Фэн: «Кстати о плохом самочувствии — наша школа очень трепетно относится к одиннадцатиклассникам, беспокоится, что у нас перед экзаменами будут проблемы со здоровьем. На днях один наш одноклассник просто чихнул, и товарищ завуч Гу лично повёл его в школьный медпункт. Там и температуру измерили, и уже собирались отправить в больницу на полное обследование».

Чжан Фэн взволнованно добавил: «Школа нас правда любит и лелеет!»

Рука Сюй Шэна, чистившая конфету, замерла: «…»

Шао Чжань: «…»

Сюй Шэн медленно умирал.

Чжан Фэн совершенно не чувствовал, что мышцы обоих собеседников одеревенели: «Что