class="p1">Течение подхватило их, понесло. Грести против него было тяжело, но они добрались до того берега, где ждала семья Малковых.

***

02:00

На том берегу считали головы.

Семья Малковых. Все живы.

Спасённые: Ира, её сестра Оля, Света шестнадцати лет, Наташа девятнадцати.

Десять человек вместо шести. И кот.

***

03:00

Алиса сидела отдельно от всех, смотрела на свои руки. На правой кровь часового. На левой кровь от камней в реке. Обе засохли.

Два человека за ночь. Когда я успела стать такой эффективной? Когда перестала считать?

Лена села рядом.

— Спасибо.

— Я убила. Двоих. Хладнокровно.

— Чтобы спасти семью.

— Рябой тоже думал, что спасает. Порядок в хаосе.

Алиса подняла голову, посмотрела на звёзды.

— Граница? Я её перешла давно. Когда убила первого. Того мужчину в первые дни. Он пытался... неважно. Теперь я просто делаю то, что нужно.

— Но ты всё ещё пришла за мной.

— Пока да. Пока это что-то значит.

Помолчали.

— Знаешь, — Лена помолчала. — Рябой считал, что у всего есть цена. А ты просто прыгнула в реку. Без торгов.

***

04:00

Марк сидел с солдатиком, шептал ему что-то. Катя рисовала рядом.

— Солдатик говорит, мы изменились, — сказал Марк.

— Все изменились, — Катя заговорила впервые за день.

— Семья стала больше.

Катя открыла блокнот. Начала рисовать. Десять фигурок и кот.

***

06:00

Десять человек шли по дороге в рассветных сумерках. Впереди Бади, мокрый, но довольный. За ним Марк с солдатиком и Катя с блокнотом. Потом Антон и Надя, поддерживающие Алису. Лена шла с девушками, негромко объясняла дорогу.

Позади лагерь Рябого.

Оля спросила, далеко ли до моря. Никто не знал.

***

Утром в лагере нашли три тела. Рябого с арбалетным болтом в голове. Павла-часового с ножом между рёбер. И Елену Сергеевну в медпункте.

Она сидела за столом, улыбалась. В руке пустой пузырёк с морфием. На столе записка.

«Сын, я иду к тебе.»

Рядом список. Двадцать три имени за три месяца. Все переправлены через лаз. Все свободны.

Внизу приписка другим почерком. Костиным.

«Пусть земля ей будет пухом.»

Лагерь распался в тот же день. Без Рябого некому было удерживать порядок.

Глава 7. Последний взлёт

«Иногда спасение приходит не с земли, а с неба. Но за него всегда приходится платить — домом, прошлым, или кусочком души.» — Из дневника Анны Волковой

4 мая 2032 | День 1 после эвакуации

Локация: Картофельное поле

Температура: +11°C ночью | +19°C днём | Безветрие

Угроза: Крысиная атака, новые охотничьи паттерны

Ресурсы: Минимальные припасы

Выжившие: Анна Волкова (37), Сара Джонсон (34), другие с поля

***

01:47

Анна проснулась от женского крика.

Высокого, рваного, захлёбывающегося. Такого, какой издают только при виде смерти — своей или чужой. За пять лет на земле она научилась различать оттенки криков. Этот означал конец.

Рядом спала Сара, свернувшись калачиком в спальнике. Они устроили импровизированное укрытие на краю картофельного поля — несколько досок, брезент, яма в земле. Другие выжившие разбрелись по полю группами по два-три человека. Безопаснее спать раздельно — так учили ещё в первую зиму.

Второй крик — мужской. Потом детский. Высокий, пробирающий до костей.

Анна вскочила. Сколько их. Где кричат. Откуда бежать. Пять лет не командовала, а тело само встало в строй.

— Сара! Подъём!

Американка уже сидела. В темноте её глаза блеснули, как у кошки.

— Крысы?

— Хуже. Они охотятся.

В свете умирающего костра на дальнем конце поля развернулась картина из кошмара. Крысы — сотни, может тысячи — окружили группу людей полукольцом. Но не атаковали хаотично, как раньше. Двигались волнами, синхронно. Первая волна отвлекала, заставляла людей повернуться. Вторая кидалась с флангов: рвала зубами одежду, впивалась в икры и бёдра, валила с ног. Стоило упасть, третья волна накрывала целиком, превращая в кричащую массу серых тел.

И звуки. Не писк, а ритмичные щелчки, как морзянка. Короткие серии: крысы замирали. Длинные: накатывали волной. При каждом человеческом крике все головы поворачивались к источнику звука синхронно, как радары.

— Господи, — выдохнула Сара. — Они используют эхолокацию?

— Нет. Хуже. Они выучили, что крик означает слабость.

Женщина пробежала мимо, волоча за собой ребёнка. За ней катилась серая волна. Женщина споткнулась, упала. Ребёнок закричал.

Щелчки участились. Вся масса крыс повернулась к ним.

Сара рванулась вперёд, не думая. Схватила ребёнка, дёрнула вверх. Крыса прыгнула ей на плечо, прокусила куртку. Четыре глубоких отверстия от клыков. Кровь выступила сразу.

Анна ударила крысу найденной палкой. Череп хрустнул. Но на место убитой набегали десятки.

Кто-то из выживших схватил головешку из костра, размахивал ею как факелом, прожигая дыры в живой массе. Крысы шарахались от огня, но тут же заполняли пустоты новыми телами. Мужчина с горящей палкой упал. Десяток крыс повисло на ногах, утягивая вниз. Он покатился по земле, пытаясь раздавить их весом, стряхнуть, соскрести о камни. Несколько крыс отвалилось с хрустом сломанных рёбер, но другие впивались глубже.

Женщина рядом била себя по спине о дерево: крыса забралась под куртку, рвала кожу между лопаток. Ребёнок бился в истерике, катаясь по земле, пытаясь задавить тварей, которые облепили его как живая шуба.

— БРОСАЙТЕ ВСЁ! БЕЖИМ!

Командный голос. Тот самый, которым она отдавала приказы на МКС. Тон, не терпящий возражений.

Схватила Сару за руку. Та прижимала ребёнка. Мальчик лет пяти, глаза огромные от ужаса. Молчал. Понял: звук — смерть.

Побежали к лесу. За спиной крики становились тише, потом глуше, потом замолкали совсем. Картофельное поле превращалось в кладбище.

Тишина. Полная, абсолютная, как вакуум. Даже щелчки крыс затихли. Больше некому кричать. Анна физически ощущала её вес, давящий на барабанные перепонки.

***

02:45

Бежали, не разбирая дороги.

Лес был чёрным лабиринтом. Ветки хлестали по лицу, корни цеплялись за ноги, овраги появлялись внезапно. Анна вела, полагаясь на инстинкт и редкие пятна света, пробивавшиеся сквозь кроны. Сара отставала. Плечо горело, рубашка промокла от крови, ребёнок на руках тяжелел с каждым километром.

Где-то позади слышались звуки погони. Не близко, но и не далеко. Крысы двигались веером, прочёсывая лес.

Час. Два. Три. Адреналин гнал их вперёд, не давая остановиться. Каждый треск ветки заставлял ускориться, каждая тень казалась серой