Лишь по ночам, во сне или полусне, ко мне приходит правда, ледяными, удушающими пальцами касаясь горла и груди. Начинает душить, рвать, царапать, кусать, кричать прямо в уши, трясти за плечи и, в конце концов, бессильно рыдать. Это заставляет истекать холодным потом, судорожно водить широко открытыми глазами, не в силах даже поднять руку.

Истина приходит не только ко мне. Ко многим. Иногда по ночам я слышу шмыганья или даже тихий плач.

Наша жизнь кончилась. Никто не придёт. Никто не спасёт. Надежда лишь на меня и на систему, выстроенную императором. Хорес… Хорес, помоги!

Моргнув, оборвал внезапно наполнившие голову панические мысли, а потом перевёл взгляд на ложку в руке. Пальцы побелели от силы сжатия, отчего торопливо их расслабил. Всё в порядке… Я ещё жив.

— Т-ты… — Киниса странно заикнулась, будто подавившись воздухом. Я едва сдержал смешок.

Правильно. Лучше сосредоточиться на ней, не позволяя внутренним проблемам захватить себя с головой.

— Какой ещё магией, кроме целительства, ты занимаешься? — спросил я, а краем глаза подметил, что уже более половины сидящих вокруг потеряли к нам интерес, начиная заниматься прерванными делами, едой или разговором друг с другом. Но некоторые продолжали изредка коситься.

— Давай серьёзно, — девушка вздохнула, — чего ты хочешь?

— Сама ведь знаешь, — не пошёл я у неё на поводу.

— Знаю? — удивилась Киниса.

— Наверняка, — подмигнул я.

— Может, и знаю, — не очень уверенно согласилась она.

— Точно знаешь, — закивал в ответ.

— Я… — брюнетка смутилась и сердито выскочила из-за стола, — иди к Триединому, Моргрим!

Послышался смех. На нас снова обратили внимание. Кто-то из парней отчётливо произнёс: «Неудачник».

Поднялся следом, успевая схватить как свою миску (уже пустую), так и её. Торопливо поставил их на отдельный стол, откуда потом посуду убирает обслуга, и помчался за девушкой. Нагнал её лишь возле выхода из столовой.

— Постой, Киниса! У меня есть план, — я загородил ей дорогу.

Скептичная ухмылка была мне ответом. Я видел, что она не обижалась. Ну… во всяком случае, не полноценно, а значит, всё это часть «игры». Ритуалы ухаживаний, требующие «танцев», пока ситуация не станет располагающей в должной мере.

Самое смешное, что подобное происходит даже у семейных пар. Потому что заключают браки по большей части по политической или экономической необходимости. Вот и получается, что оба уже начинают друг с другом спать, но совершенно не знают характера второй половинки. Некоторые по итогу так никогда и не находят общий язык.

— У тебя ведь высокая оценка, не так ли? — Я прислонился спиной к стене, украдкой оглянувшись. Но большинство учеников ещё находилось в столовой. Думаю, у нас найдётся несколько свободных минут.

— Конечно, — девчонка задрала нос.

— У меня тоже, — слабо улыбнулся я.

Пора признать: мне тоже это нравилось. Имею в виду наше общение. Есть в этом что-то… когда не получаешь, а добиваешься. Это… не знаю, повышает итоговую ценность полученного? Ведь говорил уже: Киниса симпатична, но не более.

— Хочешь сказать, что нас могут распределить в одно место? Бред. Я иду в целители. — Всё-таки она умна, этого не отнять. Быстро поняла, о чём я веду речь.

— Какая разница? Если мы окажемся в одном городе, то можем встретиться снова, уже после окончания школы. — Вряд ли. Не до этого мне будет. Но здесь и сейчас казалось правильным сказать именно так.

— Как ты себе это представляешь? — хмыкнула Киниса, но всё-таки задумалась.

— Всё зависит от проверяющих, — на ходу, хоть и складно, сочинял я. — Сегодня я второй раз подряд идеально ответил на все вопросы Семброна. Это показатель, — махнул рукой. — Почему бы им не направить нас в одно место? Или хотя бы в ближайшие?

— Думаешь?.. — Она сомневалась, но уже не испытывала столь же глубокого скепсиса.

— Почти уверен, — я улыбнулся гораздо шире и сделал шаг в её сторону, встав вплотную.

Киниса была достаточно высокой девушкой, ниже меня всего на полголовы. Большинство крестьян или бедных горожан, как уже упоминал, из-за недостатка качественной пищи росли плохо и в среднем были ниже аристократии сантиметров на двадцать.

Сейчас мы пристально смотрели друг на друга и, что называется, ощущали «искры». Во всяком случае, я. Это… весьма интересное чувство!

— Давай посидим сегодня в библиотеке. Вместе, — осторожно, словно опасаясь спугнуть, беру её за руку. Знакомые тонкие пальчики… Такие мягкие…

— Кирин… Я… не уверена, что стоит. — Киниса явно смутилась, но ладонь не вырвала.

— Почему? — негромко спросил я девушку, одновременно аккуратно массируя её пальцы своими.

— К чему это? — она покачала головой. — Всего через десять дней я распределюсь, и… и всё. Совсем не факт, что мы хоть когда-нибудь ещё встретимся. С чего ты вообще взял, что тебе пойдут навстречу и распределят туда, куда ты попросишь?

— Мы маги, Киниса, — решившись и постаравшись придать себе наиболее серьёзный вид, провёл тыльной стороной ладони по её щеке. — А значит, у нас нет времени, чтобы думать. Надо действовать.

Оставив за спиной раскрасневшуюся девушку, точно такой же красный направился в сторону полигонов.

— Ух, — расстегнул ещё одну пуговицу воротника. — Жарко…

Издали заметив группу парней, на всякий случай свернул в сторону, хоть и не успел рассмотреть их лица. Понял, что был прав, когда расслышал их резко ускорившиеся шаги, переходящие в бег. Вот дерьмо!

Рванув что есть сил, выскочил в соседнее крыло. Здесь второй этаж, а значит…

Подбежав к окну, быстро открыл его и сиганул вниз. Благо, что высота была не такой уж большой. Ещё и умудрился прикрыть створку за собой!

— Если повезёт, то они долго будут пытаться найти меня в этом коридоре, — хохотнул я и поднялся на ноги, тут же «прилипая» к стене, чтобы не быть замеченным из окна.

— Я там его видел! — разобрал голос рыжего ублюдка Рингера. Тоже из моей, между прочим, комнаты! — Дальше!

Ему вторил разноголосый хор, в котором я легко различал привычных и знакомых мне персонажей.

Что же, хотя бы скрылся…

Оглянувшись, осознал, что оказался возле храма Хореса, который стоял позади основного корпуса. Отсюда до полигонов не то чтобы совсем уж далеко, но… если не хочу опоздать, надо поторопиться.

Сделав десяток шагов, понял, что всё это время