Мэгги знала, что должна положить этому конец. Это было бы достаточно просто. В конце концов, Сент-Клер не навязывался ей. Одного слова или жеста было бы достаточно, чтобы остановить его. Даже один решительный шаг назад — и она могла бы вырваться из его объятий.

Но Мэгги не могла заставить себя отстраниться. Она стояла, глядя на него снизу вверх, словно во сне.

А затем она подняла руку и легонько коснулась его щеки.

По мощному телу Сент-Клера пробежала судорога. Он на мгновение закрыл глаза, непроизвольно подавшись навстречу её прикосновению.

— Не надо, — хрипло произнёс он.

Игнорируя его слабый протест, Мэгги поднесла другую руку к его лицу и мягко провела пальцами по линии подбородка. В ответ она почувствовала, как его руки сомкнулись на её талии крепче. Это было единственное движение, которое он сделал. Когда она коснулась его, он замер, слегка склонив голову. На его горле напряглась мышца.

Она медленно подняла руку и откинула прядь золотистых волос с его лба, её пальцы в перчатках нежно скользнули по коже.

Его руки непроизвольно сжали её сильнее.

— Маргарет…

— Мэгги, — прошептала она.

У Сент-Клера перехватило дыхание, словно от удара.

— Мэгги, — повторил он. И, произнеся её имя, наклонился и прижался губами к её губам — поцелуй был настолько страстным, полным жажды и боли, что у Мэгги подкосились колени.

Она обвила руками его шею, прижавшись всем телом, и ответила на его поцелуй мягкими, полураскрытыми губами. Он был тёплым, сильным и — даже спустя десять долгих лет — удивительно, до слёз знакомым.

— Николас, — выдохнула она. — О, Николас, Николас. Я знала, что ты вернёшься ко мне.

На мгновение Сент-Клер прижал её крепче, а затем — прежде чем она полностью осознала, что происходит — мягко, но неуклонно убрал её руки со своей шеи и отстранился.

Лицо его было напряжённым и бледным, на нём не осталось и следа от прежних эмоций.

— Мисс Ханиуэлл, — сказал он с мучительной, леденящей вежливостью. — Вы, кажется, находитесь в заблуждении.

Губы Мэгги всё ещё горели от его поцелуя, тело помнило жар его объятий. Сначала она не уловила перемену в его тоне. Он выпрямился во весь свой внушительный рост, выглядел надменным, холодным аристократом. И говорил как аристократ. Его слова, когда они наконец достигли её сознания, подействовали как удар ледяной воды.

— Не поймите превратно, сударыня. Ваша… готовность весьма лестна, и я едва устоял, но моя репутация и без того достаточно подмочена, чтобы прибегать к подобным уловкам. Кроме того, льщу себя надеждой, что мне не нужно притворяться другим мужчиной, чтобы соблазнить хорошенькую девушку. — Его губы изогнулись в лёгкой, насмешливой усмешке. — Вашему Николасу повезло вызвать такую преданность, но, увы, я — не он.

— Нет, это ты. — Её гнев вспыхнул с новой силой. — Ты что, принимаешь меня за дуру? Думал, я тебя не узнаю? Я узнала с первого взгляда! Как думаешь, почему я упала в обморок?

— Потому что вы нездоровы, — сказал он.

Мэгги вздрогнула, а затем, как всегда в таких случаях, вспыхнула от возмущения. Как он смеет? Использовать её болезнь как козырь в споре! Фред часто прибегал к такой тактике, и она считала её совершенно недостойной мужчины, который сейчас стоял перед ней. Она открыла рот, чтобы высказать это.

В этот момент её внимание привлёк грум Сент-Клера. Мальчик с нескрываемым интересом наблюдал за ними, водя лошадей по кругу.

Мэгги почувствовала прилив стыда. Слышал ли он, как она назвала его хозяина Николасом? Видел ли их поцелуй? Щёки её пылали. Она резко отвернулась от Сент-Клера и быстро зашагала по траве.

Сент-Клер мгновенно оказался рядом, молча предложив руку. Она неохотно приняла её.

— Энцо понимает по-английски ровно настолько, чтобы ухаживать за лошадьми, — сказал он, словно прочитав её мысли. — И даже если бы понимал больше, вам не о чем беспокоиться. Он не станет сплетничать. Он предан мне безгранично.

— Это утешает.

— Мисс Ханиуэлл…

— Я узнала твой почерк. — Она почувствовала, как он слегка напрягся рядом с ней. — Как я могла не узнать? Это я учила тебя читать и писать. Неужели ты думал, что я забыла?

— Вы ошибаетесь, — тихо сказал Сент-Клер.

— А как ты догадался, что это не я ответила на твою записку? Не отвечай, это и так ясно. После стольких часов, что я проводила, выводя слова и фразы, чтобы ты переписывал их в свои тетради, мой почерк наверняка отпечатался у тебя в памяти.

В груди у неё стало тяжело, сердце забилось учащённо, лёгким было трудно справляться с нагрузкой от ходьбы и волнения.

— Я уже начала убеждать себя, что ты не можешь быть им, — сказала она, услышав в своём голосе первые признаки одышки. — Что это просто поразительное сходство. Я говорила себе, что настоящий Николас пришёл бы искать меня. Что как только его нога ступила бы на английскую землю, он отправился бы в Сомерсет. Он не стал бы проводить месяц в Лондоне, играя в азартные игры и вызывая людей на дуэли. — Она бросила на него обвиняющий взгляд. — Но это была не просто дуэль, не так ли? Это была дуэль с Фредериком Бертоном-Смитом. Очевидно, твоя ненависть к нему пережила твою любовь ко мне.

Выражение лица Сент-Клера стало суровым.

— Вы не знаете, о чём говорите.

— Тогда объясните мне! Скажи, в чём я ошибаюсь!

— Во всём. Вот в чём вы не правы. Во всём.

— Я не претендую на то, что понимаю, как ты оказался здесь и почему притворяешься виконтом…

— Я и есть виконт.

Он произнёс это с такой убеждённостью, что Мэгги почти поверила. Почти.

— Если ты не доверяешь мне настолько, чтобы сказать правду, зачем ты искал меня? Ты ведь знал, что я узнаю тебя.

— Вы сами пришли ко мне, — напомнил он. — Умоляли пощадить Бертона-Смита, если помните.

— Не тогда. После. В театре, и сегодня, и… — Мэгги запнулась. — Если я для тебя чужая, то… зачем ты поцеловал меня?

— Если вы спрашиваете об этом, могу лишь предположить, что ыы сильно недооцениваете свои прелести. — Сент-Клер посмотрел на неё сверху вниз с нарочитой отстранённостью. — Взгляните в зеркало. Вы необычайно хороши собой. Какой джентльмен не поцеловал бы вас, если бы его поощрили?

— А я поощряла тебя, не так ли?

— Разве нет?

Её брови сдвинулись.

— Нет… Возможно… Я не знаю! Ты пытаешься спровоцировать ссору? Или просто хочешь причинить мне боль?

Тень какой-то неясной эмоции мелькнула на его лице.

— Я не причинил бы вам вреда. Не сейчас.