Трамбл часто помогает мне с мелочами, если боится, что я переутомлюсь. Она самое доброе создание на свете.

Сент-Клер сосредоточился на том, чтобы успокоить лошадей, пока они обходили медленное ландо молодых матрон. Минув его, он направил упряжку в сторону от основного потока.

— Когда я пригласил вас вчера вечером, — сказал он, — я надеялся, что у нас будет возможность побыть наедине. Несколько минут чтобы поговорить без помех. До сегодняшнего утра мне не приходило в голову, что в пять часов, когда собирается весь свет, уединение будет невозможно. Поэтому я и попросил о четырёх. Надеюсь, это не доставило вам больших неудобств.

— Нисколько.

Мэгги ожидала, что он скажет ещё что-то о записке Джейн, но он умолк. Вздохнув, она отвернулась, чтобы полюбоваться проплывающим пейзажем.

День был ясный, солнце светило ярко, лёгкий ветерок шелестел листвой. Экипажей становилось всё меньше. Людей — тоже. Сент-Клер увозил её всё дальше от других посетителей парка.

— Куда вы меня везёте? — спросила она.

Он перевёл лошадей с энергичной рыси на быстрый шаг.

— Вон к той группе деревьев в конце аллеи. До неё ещё далеко.

Мэгги не нравилось, что они едут медленнее. Это лишь подчёркивало затянувшееся молчание и неровное биение её сердца. Она раздумывала, что бы сказать, и в конце концов решила, что может быть с ним откровенна.

— Когда вы были в Италии…

— Во время вашего дебюта… — начал он одновременно. И затем:

— Простите.

— Нет, пожалуйста. Что вы говорили о моём дебюте?

— Лишь то, что слышал — в ваш первый сезон вы получили множество предложений руки и сердца.

Мэгги была застигнута врасплох, но не видела причин отрицать.

— Да, полагаю, так и было.

— Я также слышал, что вы отказали всем.

— Кажется, вы слышали очень многое.

— Свет любит поговорить, мисс Ханиуэлл. А когда тема меня интересует, я умею слушать.

— Свет до сих пор говорит? Мой дебют был почти шесть лет назад. Я думала, всё это уже забыто.

— В лондонском обществе ничто не забывается. У света коллективная память, как у слона.

— Тогда, полагаю, нет смысла отрицать. Не то чтобы я стала. Конечно, нет ничего необычного в том, что юная леди отказывает всем в свой первый сезон.

— Я понимаю, что для ваших отказов была особая причина. Вы тогда скорбели по другому человеку. Солдату.

Пульс Мэгги участился. Она рискнула взглянуть на Сент-Клера. Его взгляд был прикован к дороге, челюсть напряжена.

— В некотором роде.

Когда стало ясно, что она не собирается развивать тему, Сент-Клер спросил почти раздражённо:

— Вы расскажете мне об этом? Или мне придётся потребовать свою услугу?

— Это так важно для вас, милорд? Не могу понять почему. Это давняя история».

— Спишите на моё отвратительное любопытство.

Мэгги достаточно знала мужчин, чтобы распознать ревность. Ирония ситуации не ускользнула от неё.

— Как пожелаете. Тогда — за одну услугу расскажу. Это правда. Я скорбела по джентльмену. Но не знаю, был ли он солдатом.

Сент-Клер нахмурился.

— Вы не знаете?

— Мы были друзьями детства. Мы расстались при очень… несчастливых обстоятельствах десять лет назад.

Лошади внезапно сбились с шага, отчего коляска дёрнулась. Сент-Клер пробормотал яростное ругательство, крепче ухватив вожжи.

— Он был моей первой любовью, — продолжила Мэгги. — То есть, моей единственной любовью.

Казалось, всё внимание Сент-Клера было поглощено лошадьми, но Мэгги не нужно было быть особо проницательной, чтобы заметить, как напряглись его плечи.

— Юные возлюбленные, разлучённые трагической судьбой, — сардонически заметил он. — Слишком избитая история.

— Мы не были возлюбленными.

— Разумеется, нет.

— Но стали бы, если бы он остался.

Его руки в перчатках сжали вожжи так крепко, что и без того взволнованные лошади снова затанцевали на месте.

— Вы шокируете меня, мисс Ханиуэлл.

— Почему это шокирует? Я любила его. Я думала, что буду с ним всегда.

— Многие юные леди, без сомнения, чувствовали то же самое в отношении своей первой любви. Юные джентльмены тоже. С возрастом это проходит.

— Неужели?

Его лицо было мрачным.

— В большинстве случаев, полагаю, что да.

— Возможно, я всё упростила, сказав, что любила его. Но как ещё объяснить? — Она сделала паузу. — Дело в том, что мы с ним были больше, чем друзьями. Даже больше, чем влюблённые. Мы были родственными душами. Мы были важны друг для друга, как свет или воздух. Насколько я помню, я существовала только ради тех мгновений, когда могла увидеть его в следующий раз, и он — тоже. Ни один из нас не был цельным без другого.

Она смотрела на медленно проплывавший пейзаж парка, борясь с неожиданной волной печали.

— Я часто думаю, что с тех пор, как он ушёл, я жила лишь наполовину. Ожидая…

Её губы изогнулись в лёгкой, печальной улыбке.

— Вы удивлены, что я отказывала всем. Как я могла выйти замуж за любого из тех джентльменов, когда знала, что вторая половина моего сердца всё ещё может вернуться?

— Но он не вернулся.

— Нет. Я всегда думала, что он стал солдатом. — Её голос слегка дрогнул. — Я думаю, он, должно быть, отправился на войну на континент и… погиб там.

— Радостная перспектива, — сказал Сент-Клер.

— Мне было легче принять её, чем альтернативу.

— И в чём она?

— Что я никогда ничего для него не значила. Что после нашей разлуки он просто продолжил жить своей жизнью и совсем забыл обо мне.

— Невозможно.

— Неужели?

— Ни один мужчина, который любил бы вас так, как вы описываете, никогда не смог бы вас забыть. — Сент-Клер остановил лошадей. — Думаю, вы правы, мисс Ханиуэлл. Ваш друг детства мёртв. Примите мои искренние соболезнования. Энцо! — отрывисто крикнул он груму. — Придержи лошадей.

Наконец он повернулся и посмотрел на неё.

— Не прогуляетесь ли со мной немного?

Мэгги вгляделась в его лицо. Выражение было холодным, черты — твёрдыми, как гранит. Только глаза — эти так знакомые серые глаза — выдавали малейшую эмоцию. Она была мимолётной. Почти неуловимой. Но она была.

— Я немного устала после утренних покупок, но если вы не против, чтобы я опиралась на вашу руку, то да. Буду рада прогуляться.

Сент-Клер выпрыгнул из коляски, обошёл её и протянул руку. На этот раз она не стала ждать — сама потянулась к нему и обхватила его за плечи. Когда она прижалась к нему, он обнял её за талию, легко поднял с сиденья и мягко опустил на траву.

Он на мгновение задержался в этом положении, его сильные руки лежали на её бёдрах, взгляд был прикован к её глазам. Любой прохожий, увидев это, счёл бы их объятием. Последовали бы сплетни. Скандал. Ущерб репутации Мэгги. И, что ещё