уклониться от очередной простой атаки — быстрого подсекающего движения за колено, которое отправило её плашмя на мат.

— Время — понятие относительное, так что «трата» — вещь субъективная, — выдохнула Вири, лежа на мате, и поморщилась, осознав, что почти процитировала Рива, из всех людей на свете. Она снова поморщилась, увидев выражение лица Миры. — Я хотела сказать… — Вири поспешно вскочила на ноги, пытаясь исправить оплошность, — ты права. Прости, я сегодня не в лучшей форме.

Жесткое выражение лица Миры чуть смягчилось. Она не стала продолжать атаку, а лишь поправила стойку и скрестила руки на груди.

— Говори со мной. Что происходит?

— Ничего. Просто плохо спала.

— Это из-за того, что тебя заперли в архивах? — спросила Мира. — Если бы мы были вчера одни, я была бы более снисходительна.

— Все нормально. Я понимаю.

Мира продолжила, как будто Вири ничего не говорила:

— Ты одна из моих лучших охотниц — я бы предпочла, чтобы ты была на улице, спасая жизни, а не гнила среди бумаг. Но Андерлок находится в ведении Дарика как капитана Nox. У меня были связаны руки.

— Я знаю, — ответила Вири, хотя ей это и не нравилось. — Работа нудная, но от скуки еще никто не умирал. Сомневаюсь, что я стану первой.

— Тогда что тебя беспокоит? — надавила Мира, и её нефритовые глаза заставили Вири замереть на месте. — Ты не просто устала — ты рассеяна. Я знаю разницу. — Она склонила голову набок. — Дело в Эштоне?

Вири слегка вздрогнула, и Мира тут же ухватилась за эту реакцию.

— Я не давила на тебя вчера, когда Дарик был с нами, ведь ты всегда немного его побаивалась…

Вири подавилась воздухом:

— Я не боюсь его! — Она его просто недолюбливала, и только потому, что он не любил её.

— …но мы с тобой достаточно близки, чтобы ты была со мной откровенна. Спорь сколько хочешь, но я знаю: должно быть тяжело противостоять кому-то, кто столь предан убийце твоих родителей.

— Конечно, это было тяжело, — сказала Вири, всё еще задетая тем, что Мира считает её трусихой перед Дариком. — Но как бы неприятно ни было говорить с Ри… с Эштоном, не это беспокоит меня больше всего.

Слова вырвались раньше, чем она успела их остановить, но от этого они не стали менее правдивыми. Бессонная ночь дала ей время обдумать часы, проведенные в архивах, особенно все те случаи с пропавшими детьми, которые она пыталась убедить себя не считать поводом для тревоги — вопреки тому, что подсказывало ей чутье.

— Я слушаю, — сказала Мира, перенеся вес на пятки.

Вири помедлила, не планируя рассказывать об этом так скоро.

— Наверное, это пустяк.

— Позволь мне самой это решать.

Это прозвучало как приказ, и Вири выдохнула, решившись:

— Вчера в архивах кое-что произошло.

Мира удивленно — и недоверчиво — моргнула.

— Теперь я знаю, что ты лжешь.

Сухая отповедь вызвала у Вири невольную улыбку.

— Я не говорила, что это было что-то захватывающее. Просто… нечто.

Взгляд Миры стал острее:

— Продолжай.

Насколько могла, кратко Вири рассказала наставнице о своей задаче, объяснила систему кодировки цветами и числами, упомянула растущую стопку «красных троек», особенно за последние полгода.

— Как я и сказала, может, это ничего не значит, — повторила Вири. — Торнтон настаивал, что Nox проверили все случаи, но одна его фраза не давала мне покоя всю ночь, и я не могу выкинуть её из головы.

Лицо Миры оставалось непроницаемым.

— Говори.

— Он сказал, что по каждому случаю Nox «либо раскрыли дело, либо у них закончились зацепки», — пересказала Вири. — Это два совершенно разных исхода.

— Это так, — согласилась Мира, всё еще не выдавая эмоций, хотя на её лбу пролегла морщинка. — Он сказал что-то еще?

— Только то, что исчезновения нельзя связать со жнецами, потому что жнецы не похищают детей, они убивают их на месте. — Вири почесала подбородок. — Он прав.

— Но ты все равно волнуешься? — спросила Мира.

Вири посмотрела на мат, чувствуя неуверенность.

— Не знаю. Может быть? Я знаю, что Nox всегда прилежны, как и знаю, что те дети, скорее всего, вернулись к семьям, а их дела закрыты. Но у меня есть это… чувство, от которого я не могу отделаться.

— Твои инстинкты никогда тебя не подводили, — заявила Мира, и в её голосе послышался упрек. — Не вздумай сомневаться в них сейчас.

Вири вскинула взгляд:

— Что ты хочешь этим сказать?

— Ты охотник или кто? — Мира вопросительно выгнула бровь. — Большая часть твоей работы — это расследование. Так расследуй.

— Но… мое наказание… архивы…

— У тебя есть перерывы, не так ли? А еще есть время после смены.

— Ты думаешь, в этом что-то есть? — у Вири внутри всё перевернулось при этой мысли.

Мира обдумала ответ:

— Обычно я бы сказала «нет». Если бы был повод для беспокойства, мы с Дариком наверняка были бы в курсе. — Она переступила с ноги на ногу, кожаные сапоги оставили вмятины на мягком мате. — Но я выбрала тебя в свои протеже не просто так, Вири. Я доверяю твоей интуиции. Так что разберись с этим, хотя бы ради того, чтобы мы обе обрели душевный покой, зная, что волноваться не о чем.

Вири кивнула, вдохновленная доверием наставницы. Ей стало легче от того, что теперь у неё есть план, даже если он — надежда умирает последней — ни к чему не приведет.

Договорившись держать Миру в курсе, Вири покинула тренировочный зал, чтобы привести себя в порядок и заглянуть в любимую пекарню перед походом в архивы. Элликсенные барьеры снова измучили её уставшее тело, заставляя спотыкаться, пока она следовала за Торнтоном в свой кабинет. Горы бумаг казались еще выше, чем вчера.

Со вздохом Вири принялась за работу. Часы тянулись так же, как и в предыдущий день, с той лишь разницей, что теперь у неё внутри всё обрывалось каждый раз, когда она находила новую «красную тройку» за последние полгода. Вскоре она стала настолько нервной, что взяла ранний обед, чтобы последовать совету Миры. За время перерыва она посетила два адреса из архивов — и обе семьи быстро подтвердили, что их дети целы и невредимы. Ложная тревога, заявили родители, смущенные тем, что побеспокоили Nox по пустякам.

С плеч Вири упал груз. Она знала, что нельзя сдаваться, проверив всего два адреса, но это всё равно принесло облегчение.

Следующий день прошел так же: тренировки, документы, посещения новых семей. Все они сообщали, что их дети больше не числятся пропавшими. Вири даже встретилась с некоторыми из ребят, лично убедившись, что они живы и здоровы.

К третьему дню