женщина! – печально вздохнул Адам Таннер. – Я совсем не знал ее, но все равно – как это ужасно!

– Мерзкая история, – согласился сэр Уильям.

– Подумать только, – сказала леди Кларк, не отрывая обвиняющего взгляда от Уолтона: – из-за этого полоумного Гилберта мы все были в опасности!

– Так вы говорите, мисс Кроуфорд, что полиция его арестовала? – спросил Таннер.

– Да.

Он снова вздохнул – на этот раз, как показалось Патрисии, с облегчением.

– Идем, Пат, – сказал сэр Уильям. – Тебе нужно отдохнуть.

– Я же говорил вам, сэр: он совсем помешался, – сказал сержант, когда они с инспектором Найтом подходили к заброшенному павильону. – Но это точно он – больше некому.

Найт не ответил. Ему вспомнился Джозеф Гилберт, сидящий на жесткой койке в камере: бледный, неподвижный, безучастный ко всему. Он не реагировал на вопросы, словно не слышал их.

Инспектор с сержантом вошли в павильон.

– Тело лежало вот тут, – Бейли на разбросанную им кучу мусора. – А этот тип прятался рядом, вот за той перегородкой.

Найт поднял обломок доски с торчащим из него длинным толстым гвоздем. На острие гвоздя прилипло несколько ниток.

– Как вы думаете, сержант, что это?

– Мало ли здесь мусора, сэр!

– Приглядитесь.

– Нитки, темно-зеленые, похоже, твид.

– Но почему они прилипли? Видите, на кончике? Это не ржавчина и не краска. Если это кровь, то довольно свежая. Кто-то зацепился за гвоздь, порвал одежду и поранился. Это не мисс Кроуфорд – на ней был костюм светло-коричневого цвета, и он был в полном порядке. Хм, судя по всему, царапина была довольно глубокая.

– Может, это кровь убитой? По-моему, на ней юбка из такой ткани.

– Она была порвана?

– Честно говоря, не помню, сэр. Но могу попросить нашего врача, чтобы он проверил.

– Будьте добры. И если ее юбка цела, то, возможно, это означает, что…

– … это убийца оцарапался! – радостно догадался сержант.

– Именно. К сожалению, невозможно определить, кому именно может принадлежать кровь на этом гвозде, но, надеюсь, ваш доктор сможет выяснить хотя бы, кровь ли это вообще. Если да, то мы имеем кое-какую зацепку…

Сержант задумался на секунду и с огорчением сказал:

– Но ведь на Гилберте надето только нижнее белье!

– И что это вам подсказывает?

Сержант подумал еще и сказал:

– Он мог раздеться после того, как спрятал тело. Здесь его одежды, правда, нет. Но ведь врач сказал: жертва мертва не меньше двух суток. За это время он мог выбросить свои штаны и прочее куда угодно!

– Мог, безусловно. Что ж, думаю, здесь мы закончили.

– Пат! – услышала девушка. – Пат! Ты что – спишь?

Патрисия открыла глаза и села на кровати. Перед ней стоял ее дядя.

– Кажется, да, – сонно сказала она. – Прилегла и не заметила, как уснула.

– Пришли инспектор Найт и сержант Бейли. – Они собираются осмотреть комнаты миссис Барнетт и мистера Гилберта. Инспектор попросил нас с тобой присутствовать.

Девушка соскочила на пол и, наскоро пригладив волосы перед зеркалом, вышла вслед за дядей.

Сэр Уильям с Патрисией присоединились к Уолтону и горничной Фанни, которые стояли в дверях. Полицейские уже обыскивали комнату. Патрисию неприятно поразило, как они это делают: методично, сосредоточенно и без всякой деликатности.

– Ни писем, ни документов… Почти вся одежда уложена в чемоданы, – говорил инспектор, ни к кому не обращаясь. – В шкафу только одно платье, накидка, шляпная коробка и пара туфель. Саквояж тоже собран, в нем шкатулка… украшения дешевые… Сумочка… В кошельке – два фунта, десять шиллингов и три пенса… похоже, это все ее деньги. Все на местах, только шаль висит на кресле и книга оставлена на столе… Словом, комната выглядит так, словно ее обитательница собиралась в дорогу… Мистер Уолтон!

– А? – вздрогнул тот, не ожидавший, что к нему обратятся.

– Миссис Барнетт собиралась уехать?

– Эээ… да, но она передумала. Сказала, что ей здесь нравится.

– Когда это было? – заинтересовался Найт.

– Кажется, за день до ее исчезновения, – неуверенно сказал Уолтон и посмотрел на сэра Уильяма и Патрисию, ища поддержки.

– Не совсем так, – сказал пожилой джентльмен. – Миссис Барнетт действительно объявила, что уедет, и это было накануне. А в день исчезновения – или, как мы теперь знаем, убийства – сказала, что остается.

– Она как-нибудь объяснила причину двух таких противоположных решений, мистер Уолтон?

– Женщины непостоянны, – пожал плечами хозяин.

– Ничего подобного! – вмешалась Патрисия. – Я не о женщинах, а о том, почему миссис Барнетт захотела уехать. Помнишь, дядя, ту отвратительную сцену?

– Да, действительно имел место некий неприятный инцидент.

Девушка рассказала о попытке Джозефа Гилберта подарить миссис Барнетт золотой браслет.

– А вы, мистер Уолтон, даже не подумали вступиться за миссис Барнетт! – упрекнула Патрисия. – Наоборот, вы тогда поддержали леди Кларк!

– А вы помните, мисс, какое условие мне поставила эта дама? – защищаясь, воскликнул хозяин. – Она велела мне выбирать: или миссис Барнетт, или она! И что я должен был делать?! Ведь леди Кларк грозилась меня разорить! И она бы этого добилась, будьте уверены! Если эта дама что-то решит, ее невозможно остановить, она же… – он патетически закатил глаза и потряс руками в воздухе, – она как девятый вал! Как извержение вулкана!

– Значит, вы испугались?

– Да, я испугался! Я вовсе не какой-нибудь бесстрашный герой, я всего лишь хозяин гостиницы. Но ведь инцидент завершился благополучно, не так ли? На следующий день миссис Барнетт сказала, что остается. И при этом была в прекрасном настроении! Она даже пошла позировать мисс Кроуфорд для портрета.

– И как на все это отреагировала леди Кларк? – спросил инспектор.

Уолтон понурил голову:

– Потребовала подготовить ей счет и купить билет на поезд.

– И вы снова оказались перед выбором, не так ли?

Хозяин хотел было кивнуть, но вместо этого ошеломленно уставился на инспектора:

– Что… что вы хотите этим сказать?

– Я пытаюсь представить дальнейшее развитие событий. Вы встретились с миссис Барнетт тем же вечером и стали умолять ее покинуть вашу гостиницу.

– У меня и в мыслях такого не было! Хорош бы я был хозяин, если бы прогонял своих постояльцев!

– А когда она решительно отказалась…