пауза, во время которой терьер леди Кларк начал снова потихоньку подбираться к брюкам сержанта. Его хозяйка выглядела обескураженной тем, что ее теория оказалась несостоятельной. Однако сдаваться она явно не собиралась и выдвинула новое предположение:

– Сэр Тобиас все это выдумал! Просто ему стыдно было признаться, что он получил по заслугам за свое поведение!

– При всем уважении к вашей проницательности, миледи, – сказал Найт, приложив руку к сердцу, – я сильно сомневаюсь, что сэр Тобиас в его теперешнем состоянии смог бы придумать такую складную историю.

Патрисии пришла в голову шальная мысль: что, если той женщиной в розарии была сама леди Кларк? Она тут же отогнала эту мысль, сказав себе: даже куртуазнейший сэр Тобиас никогда бы не назвал эту даму очень красивой.

– Как же проверить? – задумчиво произнес инспектор. – Вот если бы мы могли показать ему…

В этот момент из двери, заметив полицейских, выглянул хозяин гостиницы.

– Мистер Уолтон! – позвал его Найт. – Понимаю, что надежда ничтожна, но нет ли у вас случайно фотокарточки миссис Барнетт?

– Нет, к сожалению, – хозяин развел руками. – Откуда бы?

– Может быть, она говорила, что сделала снимок на память? Я видел на пляже фотографа.

– Если и так, то мне об этом неизвестно.

– Жаль…

– Есть портрет, – краснея, проговорила Патрисия. – Я писала ее портрет.

– Моя племянница – студентка школы изящных искусств, – пояснил сэр Уильям.

– Да мне просто феерически повезло! – обрадовался инспектор. – Вы одолжите мне его, мисс Кроуфорд?

– Конечно. Только он еще не окончен.

Патрисия сбегала к себе в комнату и принесла картон с начатым портретом. Найт показал его сэру Уильяму и мистеру Уолтону, и оба подтвердили, что на нем изображена именно миссис Барнетт. После придирчивого осмотра с ними согласилась и леди Кларк. Патрисия подумала, стоит ли ей обижаться на то, что инспектор сомневается в ее умении нарисовать человека так, чтобы он был похож на себя. Она не успела ничего решить – тот ее опередил, мягко заметив:

– Извините, мисс Кроуфорд, я должен был удостовериться. Обещаю: вы будете первой, кому я скажу, опознал ли сэр Тобиас ваш портрет.

Инспектор попросил у хозяина гостиницы газету, аккуратно завернул в нее картон и повернулся к сержанту Бейли:

– Продолжайте поиски, как мы с вами договорились. А я еду в больницу.

– Я с вами, – сказала Патрисия, неожиданно даже для самой себя.

Сэр Уильям издал удивленный возглас.

– Хорошо, – согласился Найт, подумав. – Возможно, если сэр Тобиас увидит знакомое лицо, это пойдет на пользу и ему самому, и следствию. Вы не возражаете, сэр?

– Разумеется, нет, если это может как-то помочь.

На казенной койке, с перевязанной головой, сэр Тобиас казался совсем маленьким и очень жалким. Увидев Патрисию, он обрадовался:

– Как мило, что вы пришли, мисс…

– Патрисия Кроуфорд, – напомнила девушка, присела на край кровати и взяла его за руку.

– А как поживает ваш дядя, сэр…

– Уильям. Ждет, когда вы снова сразитесь с ним в шахматы.

– О, боюсь, нескоро, – вздохнул старичок.

– У вас одна минута, – тихо напомнил инспектору стоявший рядом врач.

– Простите, сэр Тобиас, что я снова задаю вам этот вопрос, – обратился к нему Найт: – вы уверены, что хорошо разглядели женщину, которая звала на помощь?

– Да, – устало ответил тот. – Я же говорил: свет из окна упал прямо на ее лицо. И потом я увидел ее близко, когда она уже лежала на земле.

– Взгляните, пожалуйста: это она?

Инспектор показал старичку портрет.

– Да! Да! – заволновался тот. – Это точно она! Ее зовут… не помню… С ней что-то случилось?

Его лицо исказилось страданием.

– Мы пока так не думаем, – уклончиво ответил Найт. – Скажите, пожалуйста, сэр: в тот вечер вы взяли с собой на прогулку ваш зонт?

– Конечно, а как же иначе? Вы же знаете нашу английскую погоду: дождь начинается, когда его меньше всего ожидаешь. Особенно здесь, у моря… Я вам… советую… тоже… всегда…

– Уходим, – тихо сказал врач.

Патрисия наклонилась и поцеловала старичка в щеку:

– Поправляйтесь. Мы с дядей еще обязательно вас навестим.

Сэр Тобиас слабо улыбнулся и закрыл глаза. Посетители вышли в коридор.

– Он забыл наши имена! – с тихим отчаянием произнесла Патрисия.

– Травма серьезная, – развел руками врач. – Удивительно, что он вообще выжил.

Инспектор Найт и Патрисия сели в полицейский экипаж и покатили обратно в гостиницу. Почти всю дорогу девушка молчала, подавленная. Инспектор же, напротив, рассуждал вслух:

– Итак, со слов сэра Уильяма мы знаем, что в четверг вечером у миссис Барнетт была назначена встреча. Очевидно, эта встреча была тайной, возможно, романтической – иначе бы она не состоялась в удаленном уголке сада, где обычно никто из постояльцев не гуляет. Посторонних в этом месте, тем более в столь позднее время, там не бывает. Значит, на миссис Барнетт определенно напал человек, с которым она встретилась; кто он и по какой причине он это сделал, нам неизвестно. Сэр Тобиас, как доблестный рыцарь, поспешил на помощь. Тот человек, очевидно, заметил старика, спрятался и оглушил его ударом по голове… А что случилось с миссис Барнетт? Совершенно необязательно предполагать худшее – мы не нашли этому никакого подтверждения. Так что вполне возможно, когда преступник – мы уже можем его так называть – отвлекся на сэра Тобиаса, ей удалось убежать, и теперь она где-нибудь прячется… Знаете, мисс Кроуфорд, вы очень добрая девушка.

– Что? – очнулась Патрисия. – Почему вы решили, что я добрая?

– Хотел проверить, слушаете вы меня или нет, – засмеялся инспектор и тут же спросил, уже серьезно: – Вы хорошо знали эту женщину?

– Почти совсем не знала. Мы познакомились за день до ее исчезновения.

– И тем не менее она согласилась вам позировать?

– Думаю, она просто надо мной сжалилась. Я так ее упрашивала, что теперь даже стыдно.

– Вам очень хотелось написать ее портрет? – сочувственно спросил Найт.

– Да, – Патрисия заколебалась: – Не знаю, сможете ли вы меня понять…

– Я постараюсь.

– Миссис Барнетт похожа на греческую богиню, ее красота идеальна. Но дело не только в ее внешности. Не знаю, как объяснить… Было впечатление, что ей никто не