пробовал снова. И снова. И через несколько дней у него начало получаться.

С его появлением моя жизнь кардинально изменилась. У меня появилось свободное время. Пока он мыл, убирал, колол дрова, я могла съездить на рынок, не таща с собой Тобиаса. Я могла выспаться лишний час. Могла, наконец, заняться тем, что давно откладывала.

— Хаггар, — я снова пришла в кузницу. На этот раз с деньгами в кармане и лучшей бриошью в руках.

Он молча взял угощение.

— Чего тебе опять, вдова?

— Мне нужно починить печь. По-настояшему. Моя заплатка из глины — это временно. А трещина может пойти дальше.

Он откусил от бриоши. Прожевал. Его суровое лицо на миг смягчилось.

— Хороша, чертовка, — пробасил он. — Ладно. Нужен будет особый кирпич, огнеупорный. И раствор. Это стоит денег.

— Я заплачу, — я выложила на верстак несколько серебряных монет, которые специально обменяла на рынке. — Этого хватит?

Он посмотрел на деньги, потом на меня.

— Хватит. Приду завтра, как стемнеет.

Я вкладывала заработанные деньги не в платья и украшения, хотя мне очень хотелось обновок. Я вкладывала их в будущее. В человека, который станет моими руками. В печь, которая была сердцем моего дела. Я строила свой маленький мир заново. Кирпичик за кирпичиком…

Глава 14

Хаггар пришел, как и обещал, на следующий вечер. Он принес с собой несколько странных, более темных и плотных кирпичей и мешок с сероватым порошком. Работал он молча, сосредоточенно, не обращая внимания ни на меня, ни на любопытного Тобиаса, ни на Лукаса, который наблюдал за ним с опасливым уважением.

Он аккуратно выбил старые, треснувшие кирпичи, заменил их новыми, а затем замазал швы своим раствором. Когда он закончил, кладка выглядела как новая — крепкая, монолитная.

— Три дня не топить, — бросил он, собирая инструменты. — Пусть схватится как следует.

— Хаггар, спасибо! — я протянула ему еще несколько медных монет сверх уговоренного. — Это вам. За срочность.

Он посмотрел на деньги, потом на меня.

— Оставь, — буркнул он. — Роланд бы мне за такое не заплатил. Мы были друзьями.

И не взяв денег, он ушел.

Три дня без выпечки. Для кого-то это была бы катастрофа, потеря прибыли. А для меня — долгожданная передышка. Возможность не просто работать, а думать. Анализировать. И улучшать.

Я сидела на табуретке посреди своей маленькой пекарни и наблюдала, как Лукас пытается вымесить тесто для обычного хлеба — я решила научить его сначала основам. Он пыхтел, обливался потом, тесто липло к его рукам и столу. Он был старательным, но ему не хватало ни веса, ни мышечной силы, чтобы как следует промесить большую порцию.

— Да чтоб тебя! — в сердцах воскликнул он, ударив кулаком по неподатливой массе.

— Не злись на него, — сказала я. — Оно не виновато, что ты слабак.

— Я не слабак! — тут же взвился он. — Просто… его много.

И он был прав. Его «много» — это была моя главная проблема. Спрос на бриоши был огромным, но я физически не могла замесить больше теста. Мои руки, спина, плечи — все болело. Я могла нанять еще одного подмастерье, но где гарантия, что он будет сильнее Лукаса?

Мне нужен был не еще один человек. Мне нужна была… машина.

В моей прошлой жизни в пекарне стоял огромный, гудящий тестомес. Он за двадцать минут делал то, на что я сейчас тратила часы мучительного труда. Здесь, конечно, о таком и мечтать было нельзя. Электричества не было. Но сам принцип…

Вращающаяся емкость. И крюк, который вымешивает тесто.

Принцип.

— Лукас, — позвала я. — Иди сюда. И принеси мне кусок угля и чистую доску.

Он с недоумением посмотрел на меня, но принес.

— Что ты задумала, Элис? — спросил он. Имя «мама» так и не прижилось, и я была этому только рада.

— Я задумала революцию, — ответила я и, взяв уголь, начала рисовать на доске. — Смотри. Это дежа. Наша, деревянная. А это — ось, которая проходит через нее. Вот так.

Я нарисовала корыто и проходящий через него стержень.

— Мы поставим ее на подставку. Сбоку приделаем рукоятку. Ты крутишь рукоятку — дежа вращается. Понял?

Он кивнул, его глаза загорелись любопытством.

— Понял. А зачем?

— А затем, — я нарисовала рядом вторую деталь. Она была похожа на изогнутую кочергу или якорь. — Что сверху мы закрепим вот эту штуку. Назовем ее… месильный крюк. Он будет из железа. Он будет неподвижен. Дежа вращается, тесто натыкается на крюк, растягивается, складывается. Снова вращается, снова натыкается. Понимаешь?

Он смотрел на мой примитивный чертеж, и я видела, как в его голове что-то щелкает.

— То есть… машина будет месить тесто сама? А я буду только ручку крутить?

— Именно! Крутить ручку гораздо легче, чем месить руками. Мы сможем замешивать вдвое, втрое больше теста за то же время!

— Боги… — выдохнул он. — Элис, ты… ты колдунья?

— Я инженер, — рассмеялась я. — Немножко.

Следующим утром я взяла доску с чертежом и снова пошла к Хаггару.

Он как раз выковывал подкову. Я молча дождалась, пока он закончит.

— Опять ты, вдова? — он посмотрел на меня из-под нахмуренных бровей. — Что еще сломалось?

— Ничего не сломалось. Наоборот. Я хочу, чтобы вы кое-что построили.

Я протянула ему доску.

Он взял ее, долго разглядывал мои каракули. Хмыкал. Чесал бороду. Потом перевернул доску, посмотрел на ее обратную сторону, словно ожидая увидеть там разгадку.

— И что это за чертовщина? — наконец спросил он.

— Это тестомес, — с гордостью объявила я.

— Тесто… что?

Пришлось объяснять ему все заново. Про вращающуюся дежу, про неподвижный крюк. Он слушал внимательно, его взгляд становился все более осмысленным. Он не смеялся. Но думал.

— Чтобы дежа вращалась плавно, нужен подшипник, — сказал он, ткнув грязным пальцем в мой рисунок. — Иначе ее будет клинить. И раму надо делать из дуба, сосна не выдержит. А крюк… крюк должен быть гладким, без зазубрин, иначе тесто будет рваться.

Он понимал. Он с ходу начал улучшать мою конструкцию!

— Вы… вы сможете такое сделать? — с замиранием сердца спросила я.

Он снова посмотрел на чертеж.

— Сделать можно все, что угодно. Были бы руки и железо. Но