от сладких воспоминаний, которые пробудил один только голос.

— Это же я! Твоя Вианель, — произнесла женщина.

Она двинулась ко мне.

Бедра ее плавно покачивались при каждом шаге. Это было настолько вульгарно, насколько и красиво.

Развратно улыбнувшись, девица прижалась ко мне пышным бюстом. Внешне она не была похожа на мою невесту, но повадки, движения, жесты были точно такими, какими я их помнил.

— Теперь мы женаты, и можем делать все, что раньше не позволяли строгие правила и твои устаревшие понятия о чести, — прикусив губу, она пристально посмотрела мне в глаза.

— Я женат на Вианель Трейгард. Обряд совершен перед людьми и скреплен магией, — я отвел взгляд от прелестей, бесстыдно выставленных на обозрение.

— Так это же… — воскликнула женщина и обиженно надула пухлые губки.

Я покачал головой.

— Я не знаю тебя. Выходит, никогда не знал, — сказал я, указывая на слишком вульгарный наряд.

— Тебе не нравится? — женщина откинула голову назад, нарочно выставив напоказ обнаженную шею.

Я завороженно смотрел, как пульсирует венка под нежной кожей.

Нет, она больше не сможет иметь надо мной власти!

— Зачем ты вернулась? — строго спросил я, с усилием отводя взгляд. — У тебя новое имя, новая внешность и... новый мужчина.

Женщина только усмехнулась.

— Одна маленькая ошибка стоила мне имени и титула. А теперь ты мне отказываешь в праве быть с тем, кого я люблю! — воскликнула она, заламывая руки.

— Я дал тебе это право. Я позволил тебе уйти с другим, — ответил я.

— Он оказался не таким заботливым и честным. Обманул меня! Вскружил голову и сбил с толку! А теперь я хочу назад! - капризно протянула моя бывшая возлюбленная.

— Это невозможно, — я был непреклонен.

— Но куда мне идти? Одна во всем мире! Герцогиня вчера, а сегодня мне разве что в бордель идти, чтобы прокормиться!

На пушистых ресницах блестели слезы

— Это было твое решение. Я не принуждал тебя к побегу.

— Но ты только выиграл от этого! Забрал мои земли, деньги, имя, — женщина всхлипнула. –Я нищая и бездомная по твоей вине!

Отчасти она была права. Мне так нужны были ее земли, что я решился на подлог.

— Как тебя теперь зовут? — спросил я

— Я взяла имя Хеля, — ответила она, потупив взгляд.

— Имя моей матери, — заметил я отворачиваясь.

Она знала, что для меня все, что связано с воспоминаниями о родителях — священно.

— Мне жаль, что ты стал таким жестоким! — бросила в сердцах женщина и направилась к выходу.

Она низко опустила голову, ссутулилась и обняла себя за плечи.

Я тяжело вдохнул, принимая решение, о котором я не раз еще пожалею в будущем.

— Стой! — окликнул я ее. — Ты можешь остаться.

Улыбка озарила ее лицо, и будто в комнате стало светлее.

Бывшая невеста бросилась ко мне с объятиями.

— Ты останешься в качестве моей гостьи, дальней родственницы по имени Хеля, — остановил я ее. - Я не смогу вернуть тебе земли, но с лихвой покрою все убытки, даю слово. Ты ни в чем не будешь нуждаться.

*Вианель”.

Олин проводил меня до комнаты. Не обнаружив там Солы, он пообещал поискать жену и прислать ее побыстрее.

— И лекаря позову сразу же, — сказал лакей уходя.

У меня не было сил отвечать, желания дожидаться хоть кого-то — тоже.

Когда мужчина вышел, я легла на застеленную кровать прямо в одежде. Перед глазами все плыло.

Но когда я опустила веки, стало еще хуже. На темном фоне будто взрывались фейерверки и осыпались разноцветными искрами. А по ладоням будто током било: все зудело от покалывания.

Сама не заметила, как провалилась в тяжелый сон.

Проснулась уже в сумерках; неужели целый день прошел?

Удивила.

Голова была тяжелой и совершенно пустой.

Я была накрыта легким одеялом, край которого сжимала в ладонях так сильно, что пальцы онемели. Спина и шея были влажными от пота.

Кажется, во сне я так и не смогла расслабиться

В комнате я все также была одна. Но кто-то обо мне позаботился, пока я спала: шнуровка

платья ослаблена, нижние юбки сняты. А на столике у кровати стояла кружка с еще теплым отваром.

Меня мучила ужасная жажда, будто я несколько дней не пила. Я потянулась, чтобы взять напиток.

Взгляд упал на мою ладонь, которая оказалась угольно-черной.

Я едва не закричала от неожиданности.

При ближайшем рассмотрении выяснилось, что ладонь оказалась будто в саже испачканной.

И вторая тоже. Черные следы остались и на одеяле.

Совершенно растерявшись, я окончательно проснулась и села на постели. Залпом осушила бокал.

Ладони немного чесались, но видимых повреждений не было. Пальцы при этом остались чистыми.

Так, откуда взялись черные следы на ладонях, будто я золу из камина голыми руками выгребала? Других следов на постели, кроме кромки одеяла, за которую я держалась, тоже не обнаружилось.

Я поднялась и, пошатываясь, направилась в уборную. Там я долго намыливала и терла ладони, пока не вернула им первозданную чистоту.

Не обнаружив более ничего странного, я вернулась в спальню и увидела, как над моей постелью склонился старец в длинной рясе.

— Мистерлинг?! — окликнула я его.

Николас обернулся и нервно кивнул.

— Вам уже лучше, файре Вианель?! — не то спросил, не то констатировал факт старец.

— Думаю, нет смысла больше называть меня чужим именем, — я жестом пригласила мага пройти со мной в ту часть покоев, которая была более официальной и лучше подходила для приема гостей, чем смятая постель.

— Вы по праву носите это имя, дитя. И по всем законам являетесь супругой вэйра Тарукса, ответил Николас, усаживаясь в глубокое кресло.

Я растерялась.

— Но как же? Вернулась же настоящая Вианель, — пробормотала я. — Значит, у нее есть все права на титул, земли и мужа.

Мистерлинг покачал головой.

— Она отреклась от имени. Родовая магия этого не прощает, — ответил он задумчиво. — Тем более теперь, когда во время ритуала там была другая.

— Я решительно не понимаю, как это работает, — я была растеряна и обескуражена. —Источник должен признать свою настоящую хозяйку.

Но Николас только улыбнулся, поглаживая свою бороду.

— Источнику проще принять человека с чистыми помыслами и без магии, чем того, чья магия ему чужда, а мысли противны, — ответил он уклончиво. — Думаю,