что скажу это когда-нибудь, но ты прав, — улыбнулась, хоть страж и не мог видеть выражение моего лица.

Вдвоем быстренько перенесли все вещи, закрепили. Евлеси села, я сама затянула ремни. Эрх занял свое место, Орхис расправил крылья, готовый взлетать и только тогда я отняла Сенну у матери, укладывая ее в специальное крепление. Девочка, ожидаемо, тут же завозилась и начала хныкать. Орхис взлетел. Всем пришлось положиться на чутье и зрение шэрха, ведь никто больше в кромешной тьме совершенно ничего не видел.

Орхис летел около часа. Евлеси задремала, Сенна тоже не раскричалась, убаюканная покачиванием при полете. Единственное, о чем я переживала, как бы девочка не замерзла. Когда мы отлетели уже достаточно далеко, рискнула соорудить над малышкой тоненький огненный полог, согревая, но не обжигая и не выжигая весь кислород.

Почувствовала, что шэрх стал снижаться. Вскоре Орхис опустился на мокрый песок. На этом острове недавно прошел дождь. С деревьев капало, соваться под них не решились. Устроились на берегу, отойдя от воды метров двадцать. У меня и Эрха были подстилки для сна. Свою страж молча отдал Евлеси. Просто расстелил и указал девушке на готовое место. Я достала из сумки молоко, передавая его молодой матери. Лепешки у нас еще оставались. Евлеси с Сенной поужинали именно этим. Девочка в материнских руках вела себя, словно ангел. Не плакала, не кричала, ничего не требовала. Но и с рук не слазила. Чтобы Евлеси могла сходить в кустики, ей пришлось брать девочку с собой.

Орхис съел все оставшиеся воршики и уснул, расстелив приглашающе крыло. Для меня. Позже, чуть позже. Сначала я при свете небольшого огонька обработала сама Евлеси рану на голове. Промыла, убирая волосы и грязь, обработала мазью. Орхиса тоже потревожила, измазав еще один бутылек лекарства. Раны друга выглядели намного, намного лучше, чем несколько часов назад. Это меня немного успокоило. Отдала свой спальник стражу, а сама устроилась под бочком Орхиса. Удобно легла на его переднюю лапу, крылом он меня прикрыл сам. Спать таким образом было и тепло, и мягко, и спокойно.

Однако ночью я несколько раз просыпалась, разбуженная странным ощущением. Меня словно кто-то звал. Сложно объяснить точнее. Сильное, тревожащее чувство, тянущее изнутри, словно… даже не знаю, словно к моему источнику привязана ниточка и за нее кто-то тянет.

В итоге проснулась я раньше всех, еще только-только начало светать. Орхис встрепенулся, приоткрыл глаза, убедился, что я в порядке и уснул снова. А я прошла к воде, с удовольствием растирая прохладную влагу по лицу и шее. И пусть соленая вода коркой стягивала кожу, мне нужно было смыть с себя липкое ощущение, пришедшее ночью, снять сонливость, потому что тянущее чувство никак не проходило.

Глава 18

Я сидела на берегу, обняв колени и смотрела, как за горизонтом медленно поднимается солнце. У меня было время немного подумать. Моя жизнь… новая жизнь настолько не похожа на прежнюю. Совершенно не похожа. Чего я хочу? К чему стремлюсь? Все, что делала до сих пор — пыталась хоть как-то устроиться, бегала, спасала свою жизнь, отстаивала свободу. Устала. Очень от этого устала. Хочу хоть немного спокойствия и размеренности.

Но, с другой стороны, если бы не я, эта бравинка, Евлеси, так и была бы разлучена со своей дочерью. Судьба Сенны… не уверена, что у альшаров ее ждало что-то плохое. Я испытывала небольшие угрызения совести за все, что произошло в их доме. За урон, нанесенный жилищу, за вред, причиненный этим бравинам. Не знаю, может я не права, только мне кажется, не желали они зла Сенне, просто привязались к девочке и не хотели с ней разлучаться, боролись за свое право на счастье.

— Алисана, ты в порядке? — Эрх приблизился неслышно. Мокрый песок успешно заглушал шаги.

— Да, — обернулась. — А ты?

— Восстанавливаюсь, — страж пожал плечами, садясь рядом. — Я хотел сказать… спасибо. — Благодарность далась Эрху непросто. Едва удержалась, чтобы не съязвить по этому поводу. Удержалась. — Спасибо, что не бросила в Лаоре и потом пыталась помочь. Я был неправ и резок. Прости.

— Эрх, ты уверен, что хорошо себя чувствуешь? — расхохоталась, просто не сумев больше сдерживаться. — Кажется, тебе досталось сильнее, чем я думала.

Я все еще смеялась, когда Эрх слитным движением поднялся и отошел. Не думаю, что он обиделся на мой смех, зато мое настроение пошло вверх.

Денек будет жарким, как и любой другой в Верхнем Пределе. Посидела еще немного и тоже поднялась, возвращаясь в лагерь.

Страж уже набрал веток, мокрых из-за вчерашнего дождя, сложил их шалашиком. Легко высушила ветки, скрутив вокруг них небольшой огненный вихрь. Это вышло само собой, я просто захотела это сделать, выпустила огонек и… все. Следующий огонек, более жаркий, чем предыдущий отправился в центр дровяного шалашика, тут же разжигая костер.

— Ловко, — одобрительно хмыкнул Эрх. — Всегда завидовал огненным.

— Почему?

— Элита, — коротко ответил он. — При одном уровне шакти, огненные всегда сильнее. Намного больше возможностей. А ты еще и вон, — он кивнул на Орхиса, — шэрхами управлять умеешь.

Орхис проснулся. Друг выглядел лучше, нежели накануне. Расправил крылья, покрутил длинной шеей, издал приглушенный клекот и резко взмыл в небо.

— Ему не мешает размяться и поохотиться, — заметил Эрх, следя взглядом за шэрхом.

— Да, ты прав.

Евлеси тоже проснулась. Сенна еще спала, девушка переложила дочку, вставая. Подошла к нам.

— Спасибо вам, — кивнула первым делом, обращаясь сразу к обоим.

— Все в порядке, Евлеси. Как твоя дочь? Она так плакала ночью.

— Испугалась сильно. А… ее будет чем покормить?

— Молоко еще осталось. Еще можно сварить похлебку. Уверена, Орхис поймает рыбу. Ей можно рыбный суп? Есть еще лепешки… бадярики.

— Да, это очень хорошо, — закивала девушка. — Очень хорошо... Великая Мать послала вас! — вдруг выпалила Евлеси, прижимая ручки к груди. — Когда Рохшан погиб, я думала, моя жизнь станет прежней, как до встречи с ним. Все эти темные я знала, ждала… ждала, что отец заберет меня. Сенна… я лишь хочу другой судьбы своей дочери. Рохшан очень ее любил, он хотел увезти ее в Иранию. Но не без меня. Мы остались из-за меня. И он погиб… — девушка опустила голову, слезы потекли у нее по лицу. — Это я виновата, что Рохшан погиб.

Шагнула вперед, прижимая разрыдавшуюся девушку к себе.

— Никто не знает, какой путь уготован ему Великой Матерью, Евлеси. Рохшан был счастлив. Благодаря тебе и Сенне. Теперь ты должна стать счастливой. Ради него, ради памяти о нем.

— Рохшан рассказывал о своем отце, — шмыгнула Евлеси. — Дорг Диарак ни за