что значит — полюбила платья? Как их вообще можно не любить?

Или… он намекает, что раньше я носила только такие обтягивающие панталоны, как у Эстеллы, и разгуливала в одном исподнем?

Срам какой.

Белое свадебное платье как-то враз перестает меня интересовать. Но все равно для виду поднимаюсь и заглядываю в шкаф. Висит, как миленькое, еще и накрытое специальным чехлом от моли. Все же Грета — или кто бы-то ни был — довольно хозяйственная. Да только все равно мне не нравится, когда в комнату заходят без спросу. Это вам не проходной двор!

Да, пир. Желудок об этом ненавязчиво напоминает. Хотя нет… уже навязчиво. Наскоро заплетаю косу — все равно заколки нет — чтобы волосами пыльные стены не прометать, и спускаюсь на кухню, которая здесь служит и столовой.

Меня сразу накрывает теплыми ароматами разных блюд. Слюна уже почти капает на пол. Вот это я проголодалась! И немудрено: все утро пролазить по деревне, потом венчание, а сейчас, должно быть, уже ужин, судя по сумеркам, окрасившим окна в светло-фиолетовый.

А на столе…

Прямо передо мной дымится глубокий керамический горшок. Я безошибочно узнаю запах — куриный бульон с домашней лапшой. Это же… это нереальная вкуснотень, я бы такое ела каждый день и ничего больше не попросила бы…

Вокруг стола снует Дара в милом чепчике и неизменном коротеньком фартушке — в котором она и была на свадьбе: одной ногой на торжестве, другой на кухне.

А вон горшок покрупнее. Там картошка, вижу кусочки мяса и что-то маленькое черненькое. Принюхиваюсь… аромат чернослива. Я ела такое раньше. Когда-то давно… еще до лечебницы. В той жизни, которую я не помню.

Сглатываю слюну и перевожу взгляд на длинную деревянную доску. На ней румянятся пирожки. Несколько из них разломанных. С творогом, капустой и… кажется, корица с яблоками.

Чуть поодаль, в стороне, будто стесняясь своего простого вида, стоит низкая глиняная форма с румяной запеканкой. Сметанник. У него такая шикарная корочка, что я слышу ее хруст, даже когда просто смотрю.

Ну все. Убили наповал. Кто-то как будто считал мои предпочтения, тщательно записал и потом все приготовил. Хорошо и с любовью.

Вряд ли Дара ко мне питает теплые чувства. Она и сейчас посматривает на меня косо и как-то с опаской. Может, потому что отныне я — герцогиня, и она ждет, что я раскритикую ее блюда, скажу все убрать и готовить другое?

Или завоплю во всю глотку от того, что на столе недостает какой-то особой вкуснятины?

— Где Фабиан?!

Кажется, я крикнула довольно громко. Просто меня поразило, что слуги заняли лучшие места, сидят тут, как главные приглашенные, и им плевать, что хозяина с ними нет!

— В своей комнате… ваша светлость, — вежливо отвечает Альм.

— Но почему не здесь? Вообще у него свадьба, как-никак! — возмущаюсь я.

— Это его решение… герцогиня.

Альму явно тяжело так ко мне обращаться. А его в его глазах появляется печаль, когда говорит о хозяине.

— Где его комната? — намереваюсь идти к нему тотчас.

— Но… ваша светлость… — пытается остановить меня Альм.

— Где комната Фабиана? — спрашиваю громче. — И нечего так на меня смотреть, я его жена, имею право!

Когда я злая, меня лучше… не злить.

— Пригрели змею… — шепчет под нос Дара.

На лице Альма отражаются эмоции от непринятия до рабской покорности.

— Позвольте, я вас провожу, герцогиня. — Он протягивает руку, но я выворачиваюсь и сама иду к двери.

На месте Дары я бы думала точно так же. Поэтому я не в обиде.

Альм все проводит меня к тому пролету, где находится бальный зал. И дальше по коридору несколько шагов.

— Спасибо, Альм, можете идти, — приподнимаю голову.

Не хочу, чтобы кто-то слушал наш разговор.

Проводив его взглядом, стучу в дверь. Сначала робко, потом посильнее.

— Не сейчас, Альм, я отдыхаю, — слышу я голос герцога в котором, как ни странно, ни тени раздражения. Кажется, он и впрямь устал.

— Это я, — говорю как можно громче. — И я не уйду, пока вы не выйдете ко мне!

Через несколько секунд дверь открывается. Значит, Фабиан не ложился, раз так быстро оказался на пороге.

— Почему ты здесь, а не на кухне? — хмурится он. — Ты целый день ничего не ела…

— Как и вы, — парирую.

— Неправда, я позавтракал…

— И только? — приподнимаю брови. — Вот что, я не пойду ни на какой пир без вас.

— Это еще почему?

— Сами подумайте. — Ставлю руки в бока. — Муж бросает молодую жену среди своих слуг, которые…

— Никто их моих слуг не причинит тебе вреда и будет относиться с должным почтением, — перебивает он.

— Мне это неинтересно, — отмахиваюсь. — Точнее, интересно, но… что они подумают, если вы будете отсиживаться в комнате, а я — пировать? Как-то нехорошо получается, и такое ощущение, что мы, не успев пожениться, уже разругались…

Уголки губ Фабиана слегка дергаются, будто он сдерживает улыбку.

— Ну мы довольно громко спорили во время венчания, — замечает он и откашливается. — Возможно, все так и подумали…

— Да какая разница, что они подумали, — возмущаюсь. — То, что вы отказываетесь ужинать — это… это просто… беспредел!

— Я давно равнодушен к еде. — На его лицо наползает тень. — Это все знают, так что…

— Вы просто не видели, чего там Дара наготовила…

— Иди, наслаждайся. — Он отъезжает и пытается закрыть дверь. — Я знаю, как для тебя это важно…

— Стоп! Здесь моя нога, — показываю на бархатный туфелек, который поставила между дверью и косяком. — Не уберу, пока вы не образумитесь и не выйдете их комнаты…

Фабиан издает звук, похожий на рычание.

— Тогда я закрою дверь силой!

— Вы не причините мне боль, — твердо говорю я.

— Ты хочешь со мной есть за одним столом после того, как видела… вот это?

Он слегка дотрагивается до безжизненно лежащей на коленях правой руке.

— Видела… и что? — пожимаю плечами. — Она только вызывает аппетит.

— Что? — Фабиан смотрит на меня так, будто я свихнулась.

— Ну… она похожа на творожную запеканку с шоколадными прожилками. Умм… наверное, вкусно, никогда не ела такую. Или на сметанный десерт с сухофруктами. Или на твердый белый сыр