знаю. Когда я лег, я услышал, как колокол на баке пробил четыре склянки.[19]

Джарвис не ответил, и Тод понял, что капитан зашел в тупик.

— Как твое настоящее имя? — наконец спросил он.

— Это… я бы предпочел не говорить этого, сэр.

Джарвис раздраженно поднял руку.

— А-а, иди к черту! О деталях я побеспокоюсь позже. Ты прекрасно знаешь, что я могу послать сообщение в Сан-Франциско и разузнать о тебе.

Мужчина напрягся.

— Да, возможно, вы сможете.

В его голосе слышался вызов.

— Ну хватит. Пошел вон!

Джарвис подошел к двери, посмотрел, как долговязый, слегка покачиваясь, спускался по трапу.

— Будь я проклят, если имею хоть какое-то представление о том, что здесь происходит, Джо Макарони.

— Вы думаете, он говорил правду?

— Черт возьми, откуда мне знать? Если то, что он говорит, правда, мы не добились никакого прогресса.

— Даже хуже, — заметил Тод, — наша маленькая схема совершенно запуталась. Нам придется начинать заново, капитан Том.

— Ты прав. — Джарвис нахмурился. — У нас слишком много болтающихся концов — вот в чем беда. — Он на мгновение остановился, размышляя. — То, что мы нашли «Виндрайдер», не кажется ли тебе немного нереальным?

Тод быстро поднял глаза:

— Что вы имеете в виду, сэр?

— Только то, что это похоже на совпадение, а я в совпадения не верю. — Он резко развернулся и посмотрел на третьего помощника. — Слушай внимательно, Джо Макарони, — твердо сказал он. — Раньше я считал, что дело, которое мы хотим расследовать, сложное и запутанное, но в принципе объяснимое. А теперь я убежден, что наш противник настолько хитрый, такой тонкий, даже дьявольский, что я впервые не знаю, куда двигаться. Каждый путь, который я выбираю в этом лабиринте, ведет меня в тупик.

Тод взглянул на высокую фигуру татуированного капитана сияющими от волнения глазами.

— Но все будет в порядке, капитан Том! — воскликнул он. — С вами никогда ничего не шло не так.

— Никогда? — Слова прозвучали медленно и решительно. — Ты понятия не имеешь, что со мной шло не так, Джо Макарони. Конечно, то было раньше. Ты прав только для последнего времени. Просто я начинаю потихоньку сомневаться в успехе своей миссии, вот и все.

С удрученным видом он подошел к двери.

— Заходи, Ридли, — позвал он. — Становись на руль.

Мысли Тода путались, когда он возвращал штурвал Стену Ридли. Задумчивый и рассеянный, он смотрел через дверь, мимо радиорубки на шхуну, следовавшую за пароходом. Вдруг глаза его широко раскрылись. Огромная волна обрушилась на «Виндрайдера». Шхуну подняло, словно сухой лист, на гребень волны, а затем она исчезла из виду, пьяно покачивая мачтами. Он тут же повернулся к рулевому и предостерегающе крикнул:

— Держись!

Корпус «Арабии» задрожал от носа до кормы. Она легла на борт, ее грот-мачта описала широкую дугу на фоне неба. Нос поднялся, затем стал медленно опускаться, в то время как корпус начал возвращаться в вертикальное положение.

— Настоящая волна-убийца! — воскликнул Джарвис. Он подошел к задней двери. — Надо же, шхуна выжила. Кажется, приближается плохая погода. — Он внезапно замолчал и поднял руку, приказывая остальным замолчать. — Подождите минутку!.. Вы слышите?

Вдалеке слышался гул приближающегося шторма. Сердце Тода бешено колотилось о ребра от этого звука.

Тяжелые капли дождя упали на палубу. Небо потемнело. Сильный порыв ветра сотряс рулевую рубку, задребезжали двери и стёкла, со стола слетели карты. Тотчас же он снова стих, оставив после себя тишину — опасную, угрожающую тишину, которая была более зловещей, чем краткий всплеск ветра и моря.

— Шторм настигнет нас минут через пятнадцать, — сказал Джарвис как ни в чем не бывало. — Я хочу высадить на «Виндрайдер» еще троих человек. У нас пока есть время сделать это. — Он посмотрел на барометр, висевший на переборке, и его рот сжался в тонкую, твердую линию. — Моран, передай в машину, чтобы сбавили ход, пока мы спускаем шлюпку. И приготовьтесь к одному из самых свирепых штормов, которые вы когда-либо видели.

— Есть, сэр.

Третий помощник устремился к машинному телеграфу. Предстояло проделать много работы, прежде чем буря достигнет их.

Глава 10. На краю урагана

— Тебе нужна помощь на руле? — спросил Тод Стена Ридли.

— Нет, сэр. Я могу справиться сам, пока меня не заменят. Уже скоро восемь склянок.[20]

Тод взглянул на корабельные часы, висевшие  на переборке. Утренняя вахта прошла так быстро, что он с изумлением увидел стрелки на одиннадцать пятьдесят. У него оставалось совсем немного времени, чтобы завершить рутинные дела, прежде чем его сменит следующий вахтенный помощник.

Он закрыл двери и закрепил броняшки[21] на иллюминаторах. Выйдя на крыло, он взглянул на шхуну. Ее белый корпус ярко выделялся на фоне темно-зеленого моря. Подняв глаза, он увидел черные тучи, которые, казалось, цеплялись за мачты и антенны судна. Неподалеку боцман с помощью матросов спускал спасательную шлюпку. На кормовой палубе другой матрос перекидывал через планширь шторм-трап. «Слава богу, Топпи и Йоргенсон скоро получат подкрепление», — с облегчением подумал Тод. В одиночку у этих двоих было мало шансов выжить на шхуне в приближающемся урагане.

Как только его сменили, Тод спустился в расположенную под рулевой рубкой штурманскую рубку, чтобы сделать записи в судовом журнале. Он сел за небольшой письменный стол, достал из ящика книгу, открыл ее, указав правильную дату, и тщательно записал курс, по которому судно следовало с восьми часов, и количество миль, пройденных с этого часа. Затем он продолжил: 

Изнуряющая жара. Зыбь, высота волн растет, сильная бортовая качка. Барометр продолжает падать.

На мгновение он ухватился за край стола, когда его маленький мир внезапно сильно накренился на правый борт. Карандаш покатился по столу, он вовремя поймал его и поместил в углубление.

Буксир на шхуну придется отдать. Ветер дует порывами. Облачность увеличивается.

Он прервал запись, когда сильная дрожь сотрясла судно. Его повело влево, но он ухватился за край стола и удержался на месте. Снаружи волна обрушилась на корпус. «Арабия» снова задрожала под натиском многотонной массы воды.

Тод протянул руку и включил лампу.

Судно принимает воду на палубу. Небо черное, как ночью.

Он уже собирался вынуть из ящика пресс-папье, но остановился,