сходят с ума, — пожал плечами Дон. — Задавая желаемую цель, они становятся проводниками чужой воли и не отдают себе отчёта в том, что делают для насыщения тёмной сущности тотема.

То есть, — уточнил я, разглядывая увешанное шкурами здание, — безумие — это их плата за силу?

— В точку, — кивнул Дон, который то и дело переводил взгляд с претории на небо и обратно.

— А некроманты?

— Эти мерзавцы прекрасно отдают себе отчёт в том, что делают, — скривился Дон. — Просто в их системе ценностей любые жертвы проходят по графе «допустимые потери».

— Даже если это ребёнок?

— Я тебя умоляю! — фыркнул Дон. — Любой разумный для них лишь средство. У них нет морали, нет нравственности. Есть лишь сила и власть.

— А Искра?

Признаться, этот вопрос меня давно тревожил. Я никак не мог понять, каково это — быть Титаном-некромантом?

— Искра — маг Смерти, — скривился Дон. — У неё свои отношения с костлявой. Если хочешь мой совет, я бы с ней не связывался.

— Я тебя услышал, — кивнул я. — Чего мы ждём?

— Поверь, — оскалился Дон, — ты поймёшь.

— И всё же, — я и не думал сдаваться. — Штурмуем преторию или жилище шамана?

— У меня нет баклера, — Дон с завистью посмотрел на угольно-чёрный щит. — Поэтому к шаману придётся идти тебе.

— Моя задача?

— Лишить его привязки к алтарю, — отозвался Дон. — Иначе нам будет плохо.

— Что он может?

— Что может? — переспросил Дон. — Как насчёт того, чтобы создать из павших легионеров голема крови? Или использовать пролившуюся сегодня кровь для отравления леса?

— А кто сидит в претории?

— Легат, — коротко ответил Дон. — Который защищает казну легиона. Сам понимаешь, нам придётся разделиться. Справишься?

Я хотел было предложить Дону плюнуть на казну и сфокусироваться на шамане, но сам себя одёрнул.

Что значит плюнуть? Мы за этим сюда и пришли! За алтарём, за артефактами, за ключом к миру песьеголовых!

— Справлюсь, — кивнул я. — Когда…

Гдадах!

Ослепительно-белый жгут молнии на мгновение соединил преторию и небо, играючи срывая все защитные плетения.

Дон был прав — такой знак захочешь не пропустишь!

Я сорвался с места за мгновения до его окрика:

— Пошёл!

Интуитивно ударил из кинжала Цепной молнией по опоясывающим здание шкурам зверей, и ворвался в центральный вход.

Забегал, держа перед собой баклер, и не прогадал — кровавая магия угодила прямо в центр щита.

Дах!

Переборов приступ слабости, я хлестнул перед собой молнией и, не обращая внимания на летящие в меня багровые капли, рванул к ослепительно-белому камню — алтарю.

Судя по количеству оберегов, висящих на шее шамана, я бы всё равно быстро с ним не справился, к тому же, каждая капля подкашивала меня сильнее выстрела из калаша.

Всё, что мне оставалось — добраться до алтаря. Что я и сделал.

Налетев на алтарь всем телом, я ощутил чьё-то жадное внимание и, чувствуя, как затрещал ментальный барьер, убрал белоснежный камень в Инвентарь.

Ментальное давление тут же прекратилось, а ещё мгновение назад грозный шаман ничком упал на землю и заскулил.

— Чтобы я, да ещё раз вписался в такое… — прошептал я. — Да ни в жизнь!

Глубоко внутри я прекрасно отдавал себе отчёт, что стоит мне вернуться в Школу, как уже завтра я шагну в очередной Разлом. Но сейчас… Сейчас хотелось послать всё далеко и надолго.

Да и живая вода, хоть и поставила меня на ноги, но сделать с навалившейся усталостью ничего не смогла.

Я бросил взгляд на скулящего и пускающего слюни шамана и взмахнул кинжалом.

Дах! Дах! Дах-дах!

Четыре молнии испепелили лапы песьеголового по локти и колени соответственно.

Лучше бы, кончено, его просто убить, но я решил повременить. Убедившись, что шаман никак не отреагировал на потерю конечностей и всё так же продолжает пускать слюни и таращиться в пол невидящим взглядом, я похромал на выход.

Хотелось сесть, а лучше лечь, но я упрямо шёл вперёд. Дон, конечно, не промах, но мало ли как пойдёт его бой с легатом…

К тому же внутри поселилось не просто волнение, а настоящая тревога. Она и подталкивала меня в преторию.

И то, несмотря на всю мою спешку, я чуть было не опоздал.

Открывшаяся при входе картина поражала — Дон был прижат к стене и, вцепившись обеими лапами в лезвие клинка, всеми силами не давал вонзить его себе к грудь.

Кровь из разрезанных лап лилась ручьём, но Дон и не думал сдаваться, с яростью рыча в лицо здоровенному песьеголовому.

Тот же невозмутимо наваливался на свой гладиус, стремясь наколоть на него Дона.

Дах! Дах! Дах!

Молнии сорвались с кинжала практически одновременно. Первая угодила легату в спину. Вторая — в опорную ногу. Третья — в левое плечо.

Гладиус с громким звоном упал на землю. А песьеголовый, мгновенно оценив ситуацию, начал действовать. Вместо того, чтобы отскочить в сторону и превратиться в мишень для моих молний, он прямо со своего места прыгнул на меня.

И, если бы не Дон, у него бы всё получилось.

Но партнёр, рванувшись так, что затрещали связки, вцепился в задние лапы легата, и они вдвоём рухнули на пол претории.

— Сам! — прохрипел Дон, пытаясь дотянуться окровавленными лапами до горла легата.

— Сам так сам, — проворчал я, на дрожащих ногах подходя ближе.

Что Дон, что легат, оба выглядели паршиво. Дон был исколот гладиусом, и из его живота уже вываливались кишки. Легат же был весь в подпалинах — явно не обошлось без молний — и дрожал так, будто его только что шибануло электрическим разрядом.

Хотя почему как будто? Так и было!

— Сам, говорю! — рыкнул Дон, видя, что я приближаюсь.

— Да я не претендую на твою победу, — отмахнулся я. — Мне нужен лишь… очередной кусочек мозаики.

Стянуть шлем с легата оказалось не так сложно, как я думал, и стоило мне его сдёрнуть, как дела у Дона мгновенно пошли на лад.

Партнёр вцепился в горло песьеголового, который тут же захрипел, а я, без сил опустившись на пол, заглянул внутрь шлема.

В том, что мы победили, сомнений не было, но всё равно было интересно, стоило ли оно того или нет.

— Всё-таки стоило, — прошептал я, разглядывая шлем легата.

Ведь