Чёртова капля словно испарила все мои силы, и я физически не мог подняться на ноги. Конечно же, этим тут же воспользовались песьеголовые. Помимо зазубренных стрел, в меня полетели копья и пилумы.

Удары были болезненными, но терпимыми, и я в очередной раз поблагодарил себя за ставку, сделанную в пользу Укрепления тела . Какой смысл в крутом даре, если тебя может убить брошенный песьеголовым пилум?

Хорошо хоть не зачарованные…

Гдадах!

Вонзившийся в метре от моей головы пилум вспыхнул испепеляющим жаром, и я замычал от боли.

Сглазил!

Охотничья куртка мгновенно вспыхнула, но огонь как будто помог мне прийти в себя.

Поднявшись на ноги, я прикрыл левым предплечьем лицо — даром, что на мне был шлем — и упрямо пошёл вперёд.

Силы приходилось буквально выжимать, но зато молнии летели из кинжала одна за другой.

Я бил по любому песьеголовому, который высовывался из-за парапета и, кажется, даже сумел зацепить шамана.

По крайней мере, больше кровавых капель в меня не летело, а зачарованные пилумы не могли нанести существенного урона.

Да, они обжигали, ранили, заставляли орать от боли, но угрозы жизни от них не было.

— Убью, — пробормотал я, упрямо бредя вперёд. — Всех убью…

Несколько секунд назад я успел заметить, как Дон перескочил через стену — даже не знал, что он может так высоко прыгать! — и сейчас мне нужно было как можно быстрее добраться до ворот.

Нельзя давать песьеголовым отвлекаться!

Зарычав от боли, я через силу побежал вперёд.

Дах! Дах! Дах!

Для уничтожения ворот молнии были не так эффективны, как Огненный таран или Каменное копьё , но зато они прожигали дерево насквозь, чем я и воспользовался.

Я бил не просто по воротам, а по петлям, которые их удерживали, и по предполагаемому засову.

Дах! Дах! Дах!

Со стен на меня сыпались пилумы, летели камни, кто-то даже выплеснул раскалённое масло, но я пёр на ворота как танк.

Дах!

Последняя молния пришлась точно в центр ворот, прожигая насквозь и створки, и засов, а следом в них врезался я.

Кранк!

Обитые бронзой створки не выдержали и просели под моим напором.

Правая покосилась, а левая так и вовсе слетела с петель.

Ворвавшись в город, я взмахнул кинжалом, щедро усеивая пространство перед собой обычными и цепными молниями.

И сделал я это как нельзя вовремя. За воротами находились две центурии песьеголовых, которые сразу же пошли в атаку.

— Проклятые псы! — простонал я, наводя кинжал на легионеров.

Ростовые щиты, доспехи, короткие мечи и пилумы — снаряжение песьеголовых внушало уважение.

Вот только вряд ли оно защитит их от моих молний!

Дах! Дах! Гдадах!

Засверкали вспышки молний, ослепляя не только меня, но и песьеголовых, в нос ударил запах палёной шерсти и… всё?

— Не понял… — протянул я, с удивлением смотря на сохранивших строй центурии. — Какого…

— Убить его! — рявкнул пёс в богатом шлеме, и легионеры пошли в атаку.

Выпустив ещё несколько молний, я заметил, что они бессильно разбиваются о деревянные наручи песьеголовых.

К счастью, такие наручи были только у первых двух рядов, и, к тому моменту, когда легионеры сблизились на расстояние удара копьём, я успел проредить их задние ряды.

А дальше началась бойня.

Я старался принимать удары на блоки, но псы были повсюду — они кололи меня в спину, пытались подрубать ноги и повалить на землю.

Школьная униформа стремительно превращалась в лохмотья, уколы копий и гладиусов слились в единую какофонию боли. Глаза заливали пот и кровь, и мне приходилось сражаться практически вслепую.

Очень спасал баклер.

Щит принимал на себя практически всю магию, нагреваясь каждый раз, когда приходилось защищать меня от артефактов или боевых зелий.

Я колол песьеголовых кинжалом, не забывая выпускать из него молнии, а лево рукой сминал чужие глотки или ломал руки. При этом я старался не стоять на месте, постоянно смещаясь и ломая строй легионеров.

Судя по ощущениям, сражался я в полном одиночестве, и моим единственным союзником был дождь, который постепенно превращался в полноценный ливень.

Дон ждал непонятно чего, и я даже не видел, где он находится…

Очень скоро земля под ногами превратилась в грязь, и оставаться на ногах становилось всё сложнее и сложнее.

Не знаю, сколько раз я падал, но каждый раз, несмотря на ярое желание легионеров затопать меня, умудрялся подниматься на ноги.

— Сзади!

Далёкий крик Дона ножом полоснул по нервам. Дон мог пойти на такой риск лишь в одном случае — шаман псов решил меня добить.

Я крутанулся на пятках, одновременно с этим скрещивая руки пред собой. Причём так, чтобы левая, с нацепленным на неё баклером, оказалась поверх.

Идея была в том, чтобы уменьшить площадь поражения и, конечно же, принять удар шамана на щит. Так оно и получилось.

Я получил, по меньшей мере четыре тычка пилумами в шею, но зато капля врезалась точно в центр баклера.

Меня швырнуло на землю, но на этот раз не осталось сил даже на то, чтобы свернуться в комочек.

Сверху прыгнул сначала один легионер, потом второй.

Меня топтали и кололи пилумами, но всё, что меня заботило в данный момент — как бы не захлебнуться в грязевой луже, в которую превратился плац.

Вот только песьеголовые не унимались.

Они рубили меня клинками, пытались пробить кожу копьями, топтались по рукам и ногам, в надежде сломать кости. В мыслях я поднимался и отвешивал им люлей, но физически сил не было ни на что.

Всё, на что меня хватало — усилием мысли выдавать молнии из стиснутого в кулаке кинжала.

Это помогало, на какое-то время град ударов прекращался, и на меня сыпались бездыханные тела песьеголовых, но спустя несколько секунд всё начиналось по новой.

Но в какой-то момент закончилось и это.

Я лежал в грязи, заваленный десятками трупов, и смотрел, как уровень воды поднимается всё выше.

Очень хотелось перестать бороться и просто плюнуть на всё, но меня