еще сильнее, потому что это означает одновременно и то, что она за день поузнавала насчет другого жилья для меня. Стараюсь не думать, что она поскорее пытается спровадить меня из квартиры, потому что она на это имеет полное право, какими бы мы закадычными подругами ни были. И знакомит нас. А приятный сюрприз в виде исходящих паром блюд на столе и вовсе сглаживают все углы, что помогает нам провести очень даже приятный вечер за невинным общением.

— Могла бы сразу сказать, что идешь к Анюте, — смеется Вадим, вспоминая, как встретил меня у подъезда.

— Да откуда ж мне было знать, что я встретила ее мужа. И это, извини, что я нагрубила тебе. Я такая взвинченная была утром…

Он отмахивается, лучше моего объясняя то мое поведение, якобы я даже и не грубила, а если бы и так, то меня можно понять. Еще бы быть адекватным и спокойным, когда такое в жизни творится.

И тут я понимаю, почему Аня выбрала для жизни именно этого человека. Он очень хороший. И даже не стал ругаться, что жена приняла переночевать подругу, не обсудив это сперва с ним.

* * *

— Вставай, соня, — будит меня подружка, заглядывая в комнату. — Идем завтракать.

Эйфория от вчерашнего удачного дня ушла спать вместе со мной, а я просыпаюсь, чувствуя себя немножко виноватой. Или будто не в своей тарелке. Выйдя на кухню, с облегчением понимаю по опустевшей кофейной чашке и тарелке, что Вадим уже ушел на работу. Хорошо, что мне не придется снова смотреть ему в глаза. Мне вообще кажется непозволительным оставаться здесь еще хотя бы на час. Очень не люблю стеснять людей своим присутствием, если сама напросилась в гости, если можно так выразиться.

— Не переживай ты так, он все понимает. И просил пожелать тебе удачи от него.

— Правда? — радостно выдыхаю на улыбку подруги, готовящей для нас завтрак.

— Да. А теперь садись. Я так и не рассказала, чем ты будешь заниматься. — Она ставит передо мной тарелку с поджаренным до хрустящей корочки блинчиком и чашку дымящегося кофе.

— Мы как-то и упустили вчера из виду этот вопрос. И хочу сразу поблагодарить тебя…

— Перестань. Мы же подруги. И вообще, может, тебе не понравится мое предложение.

— Да что угодно! Тем более рядом с тобой, — смеюсь я.

За вкусняшками мы обсуждаем мой первый рабочий день на кухне ресторана.

— В качестве помощницы, конечно же. Пока что так, но возможность роста, если у тебя все будет хорошо получаться, тоже имеется, — улыбается Аня. — А теперь давай быстренько в душ и одеваться. Я, кстати, для тебя приготовила униформу. У меня осталась еще с тех времен, когда я начинала как ты. Надеюсь, она тебе подойдет. И поторопись. К девяти нужно открыть ресторан…

Моей благодарности просто нет границ. И пускай весь день мне приходится бегать по кухне и выполнять указания шеф-повара — принеси то, подай это, не стой здесь и так далее, — я безумно довольна предоставленной мне возможностью наконец заниматься хоть чем-то полезным. Персонал меня тоже принимает хорошо, только вот к концу дня, когда последние гости покидают заведение и почти все ребята расходятся по домам, Аня отдает мне визитку какой-то женщины и добавляет, что уже договорилась насчет жилья, а мне нужно лишь встретиться с ней, посмотреть ее однокомнатную квартирку и забрать ключи. Она даже не слушает моих вопросов насчет оплаты, о которой мне никто ничего не сказал, и убегает по своим делам. Только просит меня закрыть ресторан самой, когда домою посуду и протру пол.

— А как же мои вещи у тебя дома? — только и успеваю бросить вдогонку подруге. — Ну ладно, позже заскочу и заберу. Спасибо!

Марат

— Да, хорошо. И ты на сегодня свободна, — говорю секретарше.

— Спасибо. Извините, тут еще одну бумагу нужно рассмотреть. На завтра нужна. — Протягивает мне какой-то контракт.

— Солнце, я говорю, ты свободна, — говорю ей мягко, но со строгим безапелляционным взглядом. — Все завтра.

Девчонка выходит из кабинета, а я поднимаюсь и накидываю на плечи пиджак, не сводя глаз с монитора компьютера, на котором транслируется изображение с камер видеонаблюдения моего ресторана. Камеры не регулируемые, но одна из них уголком задевает входную дверь забегаловки напротив. И именно в эту секунду Настюша закрывает дверь на ключ, оглядывается по сторонам и направляется по тротуару в сторону спального района. Она сегодня одна, ее любезнейшая подруга ушла немного ранее. И это едва ли не лучшая возможность встретить девочку по пути домой и пригласить побеседовать в машине.

Быстро спускаюсь и сажусь за руль. Еду к главной улице, и на перекрестке, как назло, горит красный. А я уже вижу вдали ту самую белую рубашку и черную юбчонку, плотно обтягивающую красивые бедра девочки.

— Давай, давай! — рычу на светофор и перегазовываю, уже готовый сорваться с места. Но желтый не торопится загораться, а Настя сворачивает перед перекрестком и скрывается между домами.

Вот так да. Она что, о чем-то догадалась?

Когда поток машин наконец продолжает движение, я проезжаю прямо и сворачиваю в тот квартал, в который зашла девочка, только с другой стороны. Медленно прокатываюсь во дворе по кругу и наблюдаю, как Настя подходит к одному из подъездов и здоровается с какой-то женщиной. Они жмут руки, затем вместе заходят в дом.

— Ясненько, нашла себе новое жилье. У подружки пожить не вышло, значит. Или слишком совестливая и, перебившись у нее, решила съехать?

Паркуюсь у этого подъезда и глушу мотор. Просто жду. Минут через двадцать из дома выходит та самая женщина, а еще спустя пятнадцать выходит и Настенька. В той же одежде, но уже с влажными волосами, судя по цвету, собранными в небрежный хвостик на затылке. Ничего не подозревая проходит мимо моей машины, чуть ли не пританцовывая на ходу, и направляется к небольшому магазинчику во дворе.

Опускаю стекло с пассажирской стороны и провожаю девочку взглядом. А сердце заходится топотом, предвкушая встречу.

Когда она выходит с пакетом продуктов в руке и проходит во второй раз мимо машины, я прочищаю горло и окликаю ее:

— Настюша.

Девочка останавливается и замирает на месте, как соляной столб. Только видно, как она нервно сглатывает, глядя в одну точку перед собой. Узнала мой голос, маленькая.

— Присаживайся, пообщаемся, — говорю мягко и открываю для нее переднюю пассажирскую дверь.

* * *

Еще несколько секунд она не двигается, затем сильно зажмуривается, опускает лицо и поворачивается к машине. Не поднимая на меня глаз, делает неосторожные шаги ко мне и усаживает