втором круге наших обсуждений. Просто теперь это превратилось для неё в отдельную игру. Вечерний ритуал. Способ повеселиться, посмотреть на мою реакцию и заодно ещё немного побыть не будущей матерью, не женой космонавта и не прилежной студенткой, а просто Катей — молодой, озорной и смешливой.

Я провёл пальцем по странице и с самым серьёзным видом проговорил, внутренне сдерживая улыбку:

— Иосиф. Иосиф Сергеевич, м? Звучит?

Катя наморщила носик и качнула головой.

— Давай дальше.

— Ну, дальше так дальше, — покладисто согласился я.

Кажется, незаметно для себя самого я включился в эту игру и начал получать от неё удовольствие.

— Кузьма? — предложил я через минуту.

— Серёжа!

— А что? Кузьма Сергеевич. Солидно. Основательно. Сразу видно — человек серьёзный.

— Это ты сейчас издеваешься.

— Ничуть. Я подхожу к делу со всей ответственностью.

Катя тихо засмеялась и ткнулась лбом мне в плечо.

— Давай дальше и серьёзно.

— А я, по-твоему, как?..

— А ты несерьёзно, — хихикнула она. — Листай дальше.

— Есть листать дальше, — отозвался я и перевернул страницу, заранее зная, что мы, скорее всего, так ни до чего и не договоримся сегодня. И, если уж совсем честно, меня это ничуть не расстраивало.

Глава 8

Нас собрали с самого утра.

Я не раз сидел в подобных аудиториях. Но за последнее время я немного отвык от, скажем так, профессионального подхода. Всё же разница между космонавтами-слушателями и космонавтами, которые побывали в космосе, огромная. И подход к задаче у них разный.

Нет, в слушатели не брали кого попало. Такие давно отсеялись. Народ там подбирался серьёзный и увлечённый. Никто не приходил просто «отсидеться на лекции», как в некоторых универах будущего.

Все понимали, куда именно рвутся и ради чего рвут жилы, терпят нагрузки и живут между надеждой и регулярной проверкой на прочность. И всё равно та среда оставалась учебной.

Здесь же всё было иначе.

В аудитории собрались люди, которые не понаслышке знают, что такое космос. Если в слушателях зачастую были люди амбициозные, то здесь были те, кто к этому времени уже успел доказать, что за их амбициями что-то стоит.

Когда я вошёл, большая часть уже сидела на своих местах. Аудитория была самая обычная: длинные столы, стулья, доска. Но те, кто в ней сидел, придавали всему этому действу особую атмосферу.

На секунду я даже словил неловкость. Будто я схалтурил где-то и попал в число этих людей случайно. Но я быстро одёрнул себя. Потому что пусть я и воспользовался преимуществом, но оно у меня не возникло волшебным образом. Там, в прошлой жизни, я много работал и многим пожертвовал, чтобы обзавестись тем багажом знаний, которым обладал.

Так что всё абсолютно заслуженно. Я перевёл дух, расправил плечи и уверенной походкой прошёл к одному из свободных мест, поближе к моей команде.

Волынов сидел чуть в стороне и увлечённо листал какие-то бумаги, не обращая внимания на происходящее вокруг. Чуть дальше сидел Попович. Николаев с Горбатко о чём-то негромко переговаривались. Леонов стоял у окна рядом с Быковским. Хрунов почему-то выглядел каким-то взъерошенным, будто был на низком старте и вот-вот куда-то сорвётся. Возможно, так он справлялся с внутренним волнением. Всё же каждый из здесь сидящих хочет на Луну, и теперь появился неиллюзорный шанс там оказаться.

Гагарин тоже уже был на месте, он сидел перед Волыновым.

На нём взгляд задержался чуть дольше, чем на остальных. Как и Борис Валентинович, он тоже изучал содержимое выданных материалов. Выглядел он при этом совершенно… обычно. Для меня всё ещё было непривычно видеть его вот так — в обычной обстановке. Хотя пиетет перед живой легендой здорово подугас. Точнее, я привык уже к тому, что нахожусь и живу среди исторических личностей.

Будто почувствовав мой взгляд, он оторвал глаза от бумаг и слегка повернул голову. Увидев меня, он улыбнулся и коротко кивнул. Я ответил тем же и придвинул к себе свой экземпляр материалов.

Стоит отметить, что не все в аудитории одинаково доброжелательно отреагировали на моё присутствие. Не всем понравилось то, что ещё вчерашний школьник, как считали многие, забрался так далеко и быстро.

Вслух мне никто ничего не сказал, вели себя вежливо и сдержанно. Но по их взглядам, которые на меня бросали, и позам было понятно их истинное отношение.

Что ж, это было закономерно. Я и не думал, что все на веру примут слухи, которые витали вокруг моей личности. А они были, и разные.

Доказывать что-то кому-то я не собирался. Разве что себе. А остальные и так всё увидят и поймут по результатам. Со временем отношение ко мне изменится и в этом коллективе. Ну или не изменится. В конце концов, я не золотишко, чтобы всем нравиться без исключений.

Постепенно подтянулись и все остальные. Одним из последних вошёл Кузнецов, а следом за ним и Каманин.

Негромкие разговоры стихли окончательно.

Кузнецов прошёл к столу, встал перед нами, заложив руки за спину, и оглядел нас.

— Приветствую вас, товарищи космонавты, — поздоровался он после недолгого молчания.

Каманин встал чуть в стороне.

Далее нам начали говорить то, что мы и так уже слышали или прочли в документах, которые получили накануне. Из нового было уточнение, что состав троек, возможно, будет меняться, если заметят, что в нынешнем составе они по тем или иным причинам сработаться не смогут.

Озвучили нам и то, что нам придётся в ближайшие полгода часто и подолгу уезжать. Для меня это не стало неожиданностью, что-то подобное я и предполагал, учитывая весь мой прошлый опыт. Судя по лицам прочих присутствующих, разъезды их тоже ничуть не удивили. Все привычные.

Особенно с учётом того, что моё имя в этих списках появилось не в последнюю очередь благодаря рапорту и той схеме, которую я протолкнул наверх. С одной стороны, приятно. С другой — очень отрезвляюще. Одного толчка всегда мало. Дальше всё равно надо тянуть самому.

Отдельно отметили, что подготовка к полёту на Луну будет несколько отличаться от общей подготовки. Станет более узконаправленной, добавятся новые тренажёры, которые будут испытывать на нас. На этом моменте Каманин усмехнулся и добавил, дескать, вам не привыкать. Мол, вы и так первыми обкатываете все придумки инженеров и иных светлых умов.

Эта реплика немного разрядила атмосферу и снизила градус серьёзности. Ровно настолько, чтобы мы немного расслабились, но при этом сохранили концентрацию. Мировой мужик, умеет найти подход. Собственно, чему удивляться? Он не первый год работает с космонавтами, а до этого у него была не менее интересная карьера и