За него взялись только через пятнадцать лет, но прокопали быстрее, поскольку стран-инвесторов стало больше, а труд сразу применялся механизированный — паровые землечерпалки, краны, узкоколейки для вагонеток.

Изменения продолжали накапливаться, и в нынешнем веке мир был совсем не похож на тот, который я изучал когда-то. Политическая грызня продолжалась, но обошлось без мирового конфликта. Монархии сохранились, в том числе и в России, где не было революции.

Научный прогресс продвигался без лихорадочного галопа, но основательно. Первую АЭС запустили в начале семидесятых, в космос вышли тогда же. Уже имелась международная орбитальная станция, проектировался корабль с ядерным двигателем, тоже международный, для полёта на Марс. Россия везде участвовала, автор это подчёркивал…

Почувствовав лёгкое головокружение, я оторвался от чтения.

Пора было сделать паузу — восприятие слишком перегрузилось за последние два часа. Сначала переход из другого мира, затем куча исторической информации…

Встав, я убрал газету и книгу в сумку. Заметив будочку с пирожками и чаем на перекрёстке, подошёл туда, перекусил не спеша. Пирожки оказались вкусные — с мясом, капустой и яблочным повидлом. А взяли с меня пятнадцать копеек. Инфляция тут, похоже, не особо свирепствовала, хотя без неё не обходилось тоже — в экономическом разделе «Ведомостей» она упоминалась, по крайней мере.

Снова зайдя в торговые ряды, я купил ещё одну книгу, чтобы прояснить некоторые накопившиеся вопросы. Попросил и что-нибудь про «изморозь», но меня разочаровали — книжек на эту тему не оказалось. Феномен с прошлого века не проявлялся, о нём все давно забыли, кроме историков и метеорологов. Подробности сохранились только в архивах.

Ну, и карту Москвы прикупил, конечно.

Поколебавшись, я вернулся на набережную.

Как действовать дальше, я не особенно представлял. Но помнил, что серебрянка в её «историческом» варианте притягивается к древним водным путям. Так что, если искать подсказки, то здесь.

Дошагав до середины моста с широкой автомобильной дорогой и тротуарами по бокам, я остановился и посмотрел на Москву-реку. Слева от меня на берегу расположился квартал с не очень высокими зданиями в стиле хайтек. Между ними росли желтеющие деревья, а солнце, выглянув из-за туч, блеснуло на стеклянных фасадах. Коммерц-площадка «Зарядье» — так это называлось на карте. Справа же к берегу подступили многоэтажки-ретро, с кремовыми и белыми стенами без балконов.

Я переключился на следопытское зрение. Поначалу разницы почти не заметил, но через полминуты стало казаться, что блеск на волнах едва заметно усилился, приобрёл более отчётливый серебристый оттенок.

В практическом смысле, правда, мне это не особенно помогло. Куда всё-таки идти? Я ещё раз оглядел берега. Очевидных подсказок не было, но вроде бы справа на мостовой промелькнул на миг серебристый блик. А может, мне просто померещилось. Тем не менее я двинулся туда, прочь от Красной площади.

Пересёк островок между рекой и водоотводным каналом. Свернул к мосту, который назывался Чугунным и имел металлический парапет. И вновь на металле почудился серебряный отблеск.

Улица Пятницкая уводила на юг, чуть отклоняясь к востоку. Через полторы сотни метров я свернул в переулок, влево, попетлял вместе с ним и через пару минут наткнулся на трамвайную линию. Рельсы серебристо блеснули.

Трамвай подъехал с северо-востока — вишнёво-красный понизу и желтовато-бежевый в верхней части. Я заскочил в салон. Кондукторша в форменном тёмно-синем берете стребовала с меня пять копеек, и я стал смотреть в окно. Как выглядит эта местность у меня в мире, я понятия не имел — не бывал ни разу. Но, скорее всего, пейзаж там смотрелся более современно. Здесь же мимо тянулись особняки старинного вида, окружённые деревьями.

За один из них зацепился взгляд, и я выскочил из трамвая на следующей остановке, через две сотни метров.

Вернулся к особняку пешком и некоторое время стоял, присматриваясь. Вроде бы ничего необычного — два этажа без надстроек, желтоватые стены, изящный портик и палисадник с подстриженными кустами. Добротно, но не роскошно.

Следов серебрянки я не заметил, и всё же дом чем-то выделялся на общем фоне. Но чем конкретно, сообразить я не мог.

Оглянувшись, я изучил другую сторону улицы. Под прямым углом от неё ответвлялся узкий проулок. Я углубился в него, прошёл шагов тридцать и, обернувшись, вновь посмотрел на дом следопытским взглядом.

Серебряных отблесков я так не обнаружил, но ощущение неправильности усилилось. Я дополнительно форсировал зрение, сконцентрировался — и минуту спустя сформулировал-таки мысленно свои впечатления.

Если бы я сейчас смотрел не на реальный пейзаж, а на фотографию, то мог бы предположить, что особняк в неё вклеили — очень качественно, без швов и без перепадов резкости, без цветовой разбалансировки, но всё-таки.

И дело было не в архитектуре, а в чём-то совсем другом.

Глава 10

Пока я раздумывал, глядя на особняк, к нему подкатил дорогой спорткар — ярко-красный, стремительно-обтекаемый. Из машины вылезли двое в клубных спортивных куртках, с уверенными движениями и хищными взглядами.

Я развернулся и не спеша зашагал по проулку прочь от особняка.

Нет, я не собирался оставлять неразгаданной эту тайну, но и разборки на улице не входили в мои ближайшие планы.

А в том, что парни из красной тачки могут до меня докопаться, я не усомнился ни на минуту — уж больно характерные у них были повадки. Местные мажоры, очевидно. Аристократы в собственном соку.

Хотя для владельца такой машины особнячок, пожалуй, был бедноват. Эту нестыковку я тоже взял на заметку.

Затылком я почувствовал взгляд, но не обернулся и не ускорил шаг. Услышал, как один из парней спросил у другого:

— Сева, чего замешкался? Позируешь на парадный портрет?

— Не суетись, Мишель, — небрежно ответил Сева. — Прибереги острословие до завтрашнего вечера, пригодится.

Когда я, выдержав паузу, оглянулся-таки через плечо, они уже вошли в дом. Машина сверкала лаком возле бордюра.

Ладно, парни, до встречи.

Проулок, по которому я шагал, тем временем вильнул в сторону, огибая приземистое кирпичное здание, напоминавшее склад. Вокруг рос кустарник, место было безлюдное. Мне это подходило.

Побродив вокруг, я сделал ещё одну следопытскую фотографию.

Убрал фотоаппарат и достал из тубуса снимок-реверс, прилепил его к стене склада. Изначально я собирался пробыть в этом мире дольше, но планы теперь менялись. Исходя из того, что удалось сегодня узнать, я решил действовать иначе, более резко.

Требовалась, однако, определённая подготовка.

Всмотревшись в снимок, я шагнул на ту сторону. Что осталось у меня за спиной, я видеть не мог, но знал — фотка помутнела и потеряла чёткость, как и обычно при столь дальнем прыжке. Теперь она была просто фотобумагой, непригодной