***

У любого проклятия есть условия выполнения и снятия. Иначе наложить его невозможно. А еще проклятия делятся на виды. И то, которое досталось Итону, – оружейное. Очень редкий вид, потому что его может впитать лишь оскверненный металл. Я не знала, как именно его оскверняют, и не желала знать. Вряд ли для этого делали что-то хорошее. Но чаще всего условием снятия такого проклятия была смерть раненого от этого оружия.

Лекари, которые лечили Итона ранее, вряд ли хорошо разбирались в предмете, понадеявшись на феноменальную драконью регенерацию, иначе никогда бы не заверили его в том, что он сможет выздороветь без посторонней помощи.

То, чем я лечила его все это время, – скорее борьба с последствиями. Конечно, мое лечение со временем дало бы свои плоды. Все же лекари в чем-то были правы, а я и в самом деле сделала для Итона хорошие мази и декокты.

Но это бы произошло не раньше чем через полгода минимум, а бедняге все это время пришлось бы мучиться. В общем, ритуал – единственный способ исправить ситуацию в кратчайшие сроки. Но он опасен для меня во многих смыслах, и я надеялась, что все же со всем справлюсь. Не зря ведь я столько готовилась!

Спустившись в бухту, я посмотрела на закатное солнце, вдохнула соленый воздух полной грудью и приступила к выкладыванию ритуального круга. Его предстояло сделать большим, чтобы поместился дракон, а потому камни с рунами для этих целей я готовила и складывала здесь же не один день.

К тому моменту, как я с наговорами выложила круг; расставила в нужных точках толстые черные свечи, сваренные из воска с добавлением молотых чешуек дракона с его здорового крыла; специальным образом сложила костер, нашептав ему свои пожелания, солнце скатилось за горизонт и на небе начала проступать большая полная луна. Она посеребрила море передо мной и образовала лунную дорожку, по которой так и хотелось пробежаться.

Я застыла у кромки воды, как никогда остро ощущая свое сродство с миром. Полнолуние…

– Привет, – раздалось тихое прямо за спиной, и я вздрогнула. – Я пришел.

Обернувшись, я встретилась с пристальным взглядом янтарных, почти желтых, глаз Итона. Как же тихо он сумел ко мне подкрасться!

В одно мгновение ночной воздух, напоенный ароматами вечерних южных цветов и морской соли, словно сгустился между нами, заставляя голову закружиться, а дыхание сбиться. Кажется, я даже забыла, зачем мы здесь встретились, и потерялась в его взгляде.

– Элли… – тихо пророкотал он, и его голос словно погладил кожу у основания шеи.

Я невольно выгнулась, будто подставляя ее для дальнейшей ласки, а он, как под гипнозом, качнулся ко мне, но в этот момент я все же пришла в себя, осознавая, что встречаться с этим мужчиной в безлюдном романтичном месте – плохая идея. Да и не в романтичном – тоже, похоже, не очень.

– Привет. Вы вовремя, – отступила я на шаг и провела ладонью по лбу, отгоняя внезапное наваждение и стараясь сгладить возникшую неловкость.

– Я хотел прийти раньше, но решил, что вы будете против, – качнулся назад он и сделал вид, что просто перекатывается с пятки на носок.

– Правильно решили. Некоторые вещи ведьма должна делать лично и в одиночестве. Идите в круг и перевоплощайтесь. Только постарайтесь в него поместиться и не сдвинуть камни.

– А где круг? – огляделся он.

В царившей вокруг тьме рассмотреть что-нибудь даже с драконьим зрением было непросто.

– Вот, – махнула я рукой, отправляя магические импульсы, и зажгла свечи, выставленные по периметру круга.

– А глаза?

– Что? – не сразу сообразила я, стараясь выгнать из головы посторонние мысли и сосредоточиться на ритуале.

– Вы сказали, что завяжете мне глаза.

– А, да! Конечно! – Я метнулась к корзине, где лежало плотное полотно, и тихо усмехнулась про себя.

Боюсь, что без этой детали до ритуала могло и не дойти. Что бы я ни говорила, а проклятие на потенцию Итона никак не влияло. А мне мужчины на данном этапе жизни не нужны! Вот вообще ни в строчку! Даже если они такие привлекательные и сексуальные, как Итон.

Посмотрела на широкоплечую мужскую фигуру, застывшую неподалеку, словила на себе его пристальный взгляд и подумала, как все-таки хорошо, что ритуал я буду проводить над драконом, а не человеком. Оно как-то… безопаснее для ведьминской выдержки.

Завязать дракону глаза оказалось не самой простой задачей, да и полотна, что я взяла, хватило совсем впритык. Все-таки башка у этого зверя огромная.

Я похлопала его роговому наросту на носу и решительно произнесла:

– Все, ты готов. Больное крыло расположи так, чтобы на него падал свет луны. Старайся поменьше двигаться и, пока я не скажу, что ритуал окончен, даже не думай срывать повязку. – Пристально оглядела дракона и еще раз строго добавила: – Что бы ты ни услышал и ни почувствовал – оставайся на месте и не снимай повязку! Это очень важно!

Дракон что-то буркнул в ответ, а я вздохнула и зажгла приготовленный костер. Когда он разгорелся, всыпала в него смесь трав, необходимых для ритуала, и импульсом направила дым в сторону дракона. Запах трав должен настроить и меня, и дракона на нужный лад, а их магическая составляющая – усилить влияние ритуала.

Подойдя к скале, я быстро разделась, оставшись лишь в короткой сорочке. Посмотрела на спокойно лежавшего с завязанными глазами дракона и решительно сняла и ее. Ведьминские ритуалы иногда требовали полного обнажения перед матерью Луной и душой и телом. И сегодня был именно такой случай.

Распустила волосы, и длинные темные пряди рассыпались по плечам и груди. Я взяла чашу с приготовленным для лечения зельем, медленно подошла к самой кромке воды и подняла сосуд к матери Луне, взывая к своей ушедшей богине, купаясь в ее свете и силе.

И наконец, начала петь песню на древнем языке. Когда я ее заучивала, слова мне были совершенно непонятны, угадывался лишь общий смысл – слишком сильно изменился язык с древних времен. Но сейчас, когда я запела обращение к матери Луне, в голове словно щелкнуло. И то, что раньше ускользало от понимания, сейчас отозвалось в самой моей сущности с кристальной ясностью.

Матерь Луна, взгляни на меня,

Объятия раскрой, укрой от огня!

Ветер утихнет, но шепчет листвой.

Матерь Луна, дай остаться собой!

Я постаралась держать чашу так, чтобы отражавшаяся в жидкости лунная дорожка соединилась с той, что сейчас блестела передо мной на морской глади. Потом пустила прямо в чашу тонкий поток своей силы.