Но раз уж заказали доставку, назад возвращать нельзя. На улице шёл снег, и, боясь, что доставщик будет долго ждать, Сюй Шэн всё же накинул куртку и направился ко входу в студию.

Студия находилась на втором этаже. В длинном коридоре было темно. На полпути он вспомнил, что в прошлый раз по видео Шао Чжань наказывал ему застёгиваться. Поэтому он поднял руку и застегнул молнию на куртке до конца, а заодно накинул капюшон.

Но как только он дошёл до лестничной клетки, чья-то рука дёрнула его в сторону.

Тут он заметил, что в углу у стены кто-то стоит. Когда он пришёл в себя, его уже сжимали в объятиях. Возле уха раздался голос, гораздо более реальный, чем в аудиофайлах. Похожий голос сказал: «…Товарищ Сюй Шэн, ваш заказ доставлен».

Шао Чжань опустил голову, проверил его одежду и, убедившись, что куртка на этот раз застёгнута до конца, поцеловал его в губы: «Награда».

Снаружи всё ещё шёл снег, даже сильнее, чем в начале. От Шао Чжаня веяло холодом. Пальцы Сюй Шэна, лежавшие на его руке, нащупали ледяную талую воду.

К счастью, было время ужина, и в коридоре никого не было.

Сюй Шэн: «Как ты приехал?»

«Конкурс закончился, — сказал Шао Чжань. — Завуч Гу дал участникам выходной».

Даже когда Шао Чжань пошёл за ним обратно в студию, Сюй Шэн всё ещё не мог прийти в себя.

Шао Чжань вошёл внутрь. Те, кто уже вернулся с ужина, болтали до этого и вдруг замялись: «…»

«И что потом? Что было дальше?»

«Я забыл, — сказал один ученик. — Блин, я так офигел от его красоты, что мозги отключились. Этот зашедший только что — друг Бога Сюя?»

Места на заднем ряду были просторные. Шао Чжань сел на пустующее место рядом с Сюй Шэном. Он впервые осматривал эту студию — она была похожа на студию Кан Кая, где он был раньше. На стенах висели образцы рисунков, на доске было написано объяснение структуры, справа объясняли источники света и базовый цветовой круг.

«Четырёхчасовое свободное занятие. Если тебе скучно, можешь сначала пойти в общежитие подождать», — сказал Сюй Шэн, закончив с красками. Теперь нужно было заняться палитрой. Он спрятал руки в рукава, и когда счищал засохшую краску, наружу торчали только кончики пальцев. «Я пойду помою… палитру».

Шао Чжань взял палитру быстрее. Он ведь успел однажды, когда был «Сюй Шэном», проторчать час в студии Кан Кая и знал, что нужно ещё поменять воду в ведре: «У тебя руки так и замёрзли. Я помою».

Сюй Шэн положил сверху на палитру испачканную губку и без стеснения сказал: «И это тоже».

Сделав это, Сюй Шэн не чувствовал ни малейшего стеснения и совершенно бессовестно добавил: «Спасибо, братик».

Он сказал это не очень громко, но некоторые всё равно навострили уши и слушали.

В их студии было достаточно одного Сюй Шэна, чтобы всех потрясать. Иногда на перемене специально приходили студенты из других студий, чтобы посмотреть на него. А теперь прибавился ещё один — визуальный эффект удвоился.

О, так это брат.

Другие ученики, которые тайно следили за ситуацией, сделав такой вывод, отвернулись, думая про себя: «У других и братья такие хорошие?»

В такую холодную зиму — и согласился помочь помыть палитру.

Что за небесный брат?

Глава 105

Кан Кай после ужина украдкой вернулся в спальню вздремнуть. Когда он, рассчитав время, зашёл в художественную мастерскую и скользнул взглядом в сторону Шэ Шэна, он так изумился, что сон как рукой сняло: «…»

— Это же тот самый бойфренд-вундеркинд Шэ Шэна.

— Что он здесь делает?

Шао Чжань сидел тут уже какое-то время. Помыв палитру, он устроился рядом и смотрел, как Шэ Шэн рисует. Они оба сидели в неприметных местах, к тому же вечерние занятия в мастерской и так не предполагали строгих правил — остальные сбились в кучки и болтали.

Даже в этой лёгкой суматохе эти двое всё равно бросались в глаза.

Шао Чжаню было нечем заняться, и он заинтересовался инструментами Шэ Шэна для рисования. Выбрав тупой карандаш, он спросил: «Я заточу тебе?»

Шэ Шэн взглянул: «Заточи подлиннее».

Шэ Шэн привык точить карандаши сам, но Шао Чжань, кроме карандаша для экзаменационных бланков, похоже, никогда в жизни не держал карандаша. Однако, сверяясь с другими уже заточенными карандашами в подставке Шэ Шэна, он примерно понял, что делать.

Шэ Шэн отложил веерную кисть и показал ему, как надо.

И вот они сидели голова к голове над маленькой коробочкой, сложенной из бумаги для рисования, и точили карандаши, выводя очень длинные грифели.

Кан Кая ежедневно кормили «собачьим кормом»[1] до отвала, а теперь он лицом к лицу получил ещё один удар. Он хотел было подойти к Шэ Шэну, но замер на месте и сразу вернулся на своё место.

— Великий мастер Кан, — подскочил сосед по парте, жаждущий сплетен, — брат бога Шэ такой красивый! Это что же за семейные гены такие, какими должны быть родители?

Кан Кай: «Брат? Брат?!»

Сосед: «Ага, мы все слышали, как бог Шэ назвал его «гэгэ» [старший брат]».

«…» Кан Кай не знал, что и сказать. Он мог только мысленно выругаться: Шэ Шэн, ну ты и бесстыдник.

«Гэгэ»… как же, «любовный братец»!

— Но они не похожи, — усомнился тот же сосед.

Кан Кай с невозмутимым видом приготовился рисовать набросок и бросил небрежно: «Они похожи — один на папу[2], другой на маму. Семейные гены и правда мощные, такие мощные, что тебе и не представить».

Кан Кай с трудом переварил эту порцию «собачьего корма» и открыл WeChat, чтобы спросить Шэ Шэна, как дела с домашним заданием.

Но не успел он отправить сообщение, как прилетело сообщение от Шэ Шэна.

S: Я сегодня вечером в общежитие не вернусь.

S: Если моя мама позвонит, прикрой меня, ладно?

Кан Кай: …Блин.

Кан Кай: Ладно, только не выкидывай ничего. Я как раз сегодня домой хотел съездить.

Кан Кай жил рядом, и ему было несложно. К тому же с приближением объединённого экзамена было бы врать сказать, что он не нервничал. Каждый день после рисования его охватывал страх — страх перед экзаменом, страх перед упущенной общеобразовательной программой.

Он всё чаще убегал домой.

S: Хороший друг.

Шэ Шэн на самом деле просто хотел побыть с Шао Чжанем подольше, напрочь забыв, как дразнил того по видеосвязи. И только