class="p1">Пятого июня 1946 года испанское правительство выступило с длинным и весьма гневным ответом на доклад подкомитета. В этом ответе явственно сказался почерк Франко. Через весь документ проходит мысль о том, что испанский народ и каудильо – единое целое. Хотя документ подчеркивал «полное безразличие испанского народа» к мнению тех, кто не имеет никакого права судить его поведение, он все же выразил недовольство вмешательством подкомитета во внутренние дела Испании. В нарочито приподнятом тоне заявление утверждало, что оно сделано от имени средних государств, нейтральных наций и малых стран, которым в такой же мере угрожает вызывающее поведение великих держав[2511].

Речь, с которой Уинстон Черчилль выступил в тот же день, поддержала Франко куда ощутимее, чем официальный испанский ответ. Иронически отозвавшись о неэффективности политики Организации Объединенных Наций в отношении Испании, Черчилль поздравил правительство Эттли с мудрой воздержанностью – или, по крайней мере, с явным отсутствием пыла – в том, что касается невмешательства во внутренние дела Испании. «Никому из нас не нравится режим Франко, и мне лично он столь же мало симпатичен, как нынешняя британская администрация, но между нелюбовью к правительству и стремлением развязать гражданскую войну очень большая дистанция». Консервативный лидер утверждал, что французское экономическое давление дало «лишь один результат – продлило жизнь Франко». Он заявил: «Нет ничего глупее, чем убеждать испанцев свергнуть Франко и при этом заверять их, что за этим не последует военного вторжения Союзников». Утверждая, что польский демарш в ООН инспирирован советской стороной, Черчилль сказал: «В Испании столько же мира при реакционном режиме генерала Франко и значительно больше безопасности и довольства для обычных людей, чем в настоящее время в Польше»[2512][2513].

Несмотря на симпатии к франкистскому режиму консервативных и католических кругов Европы и Америки, пропагандистская машина Франко работала вовсю, чтобы убедить испанский народ, будто Испания – жертва международной осады (cerco internacional)[2514]. Катастрофические последствия экономической системы автаркии приписывались осаде[2515]. На самом деле Франко мог воспользоваться выгодами послевоенного экономического восстановления, заплатив политическими реформами, но он не желал этого. Идея «осады» была удобным объяснением почти любой неудачи режима. Мартин Артахо с его надеждами на либерализацию и реставрацию монархии стал изгоем в кабинете, где доминировали фалангисты[2516].

Доклад подкомитета по Испании обсуждался на 44-м, 45-м, 46-м и 49-м заседаниях Совета Безопасности, проходивших в Нью-Йорке 6-го, 13-го, 17-го и 26 ноября 1946 года. Его рекомендации, благодаря стараниям представителей Соединенных Штатов и Великобритании, оказались выхолощенными. Однако, поскольку подкомитет показал, что франкистский режим представляет потенциальную угрозу международному миру, было решено держать испанский вопрос под постоянным наблюдением Совета Безопасности. Это по существу означало признание того факта, что никаких мер против Франко не предусматривается. Попытки советской делегации во главе с А.А. Громыко ужесточить антифранкистскую резолюцию ни к чему не привели и в конечном счете лишь укрепили позиции каудильо, придав достоверность его утверждениям о том, что он – оплот обороны Запада[2517].

В контексте международных расхождений по поводу Испании Франко, все набиравший уверенность в себе, получил возможность передышки. После «тихого лета» он выразил Артахо свое удовлетворение тем, что «мир погружается в дрязги и оставляет нас в покое»[2518]. В интервью «Аррибе» каудильо заявил: испанский народ «знает, чего ожидать от заграницы и чему учит история, что ненависть к Испании – не изобретение сегодняшнего дня и даже не вчерашнего. Испания живет ныне в правде и искренности, а остальной мир – в постоянном лицемерии»[2519]. Десятая годовщина со дня официального назначения его на пост главы государства – День каудильо 1 октября – отмечался еще более пышно, чем прежде. Франко находился в этот день в Бургосе, где присутствовал на службе в кафедральном соборе, а затем получил в дар от властей пятидесяти испанских провинций щит из золота и платины, инкрустированный рубинами, бриллиантами и изумрудами[2520].

В начале ноября 1946 года Совет Безопасности ООН включил испанский вопрос в повестку дня Генеральной Ассамблеи. Это означало возобновление международной антифранкистской кампании, но отнюдь не конкретных акций против каудильо. Председателю Генеральной Ассамблеи были представлены предложения акций против Франко от тринадцати стран Европы и Америки. Среди них – американский проект, призывающий Франко оставить власть и передать ее представительному временному правительству, а также документ от Белорусской ССР – о разрыве экономических отношений с Испанией[2521]. С точки зрения каудильо, критика Организации Объединенных Наций, «произвольная и несправедливая», явно свидетельствовала о направляемом Советами заговоре, преследующем цель изолировать Испанию[2522]. За этим последовала массированная пропагандистская кампания, призванная создать впечатление полного национального сплочения вокруг каудильо. В рамках этой кампании на Пласа-де-Ориенте был проведен митинг «рабочих», которые нарекли Франко «первым рабочим Испании»[2523].

Испанский вопрос обсуждался в Первом комитете Генеральной Ассамблеи (политические вопросы и международная безопасность) со 2-го по 4 декабря 1946 года в Лейк-Саксессе, штат Нью-Йорк. Многочисленные представители осудили франкистский режим как фашистский, однако несколько стран, в частности Парагвай и Сальвадор, выступили против полного разрыва дипломатических отношений с Испанией. Американский и британский представители, Уоррен Остин и сэр Хартли Шоукросс (Hartley Shawcross), признав, что сущность франкистского режима имеет отталкивающий характер, выступили против иностранного вмешательства, дабы не разжигать гражданской войны в Испании. В конечном счете было решено создать подкомитет и поручить ему выработать проект резолюции для представления Генеральной Ассамблее. За основу взяли текст предложенной Соединенными Штатами резолюции, которую представил сенатор Том Конналли[2524]. Леон Жуо (Jouhaux) из Франции иронически усомнился в том, что еще одна резолюция с осуждением Франко убедит испанский народ стать хозяином своей судьбы. И все же так называемая «резолюция Конналли» еще раз выразила осуждение Франко за связи с Осью, обратилась к испанскому народу, предложив ему «дать миру доказательства того, что он имеет правительство, которое черпает свои полномочия из согласия тех, кем правит», и призвала Франко «оставить власть»[2525].

Опасаясь международных санкций против Испании, кабинет Франко обсудил вопрос о «манифестациях национального возмущения». Фалангистским министрам Хирону и Фернандесу Куэсте было поручено организовать кампанию[2526]. Плодом их усилий стала массовая демонстрация на Пласа-де-Ориенте перед Паласио Реал 9 декабря 1946 года. В этот день вышло распоряжение закрыть магазины. По утверждениям франкистской полиции, на площади собралось 700 тысяч человек – членов фалангистских синдикатов, организаций молодежи и ветеранов Гражданской войны. Современные фотографии запечатлели эту площадь, запруженную людьми, и прилегающие к ней улицы. Однако площадь, размером в 46 600 квадратных метров, обсаженная кустами и украшенная статуями, даже