Этот рецепт еще послужит ему известное время. Франция была полна решимости усилить нажим на Франко. Двенадцатого марта Бидо предложил Британии и Соединенным Штатам ввести совместные экономические санкции против Испании. Госсекретарь Бирнс и британский посол напомнили Бидо об обязательствах своих правительств не вмешиваться во внутренние дела этой страны. Британия выступила против экономических санкций, считая это слабым средством без достижения сотрудничества с другими странами, в частности Аргентиной, самым верным союзником Франко[2503]. Британский МИД сообщил госдепартаменту: он обеспокоен тем, что Франция «заблуждается, веря в возможность эффективной акции извне, направленной к ускорению падения генерала Франко», ибо испанцы рассматривают закрытие границ «как меру, инспирированную коммунистами, и как недопустимую попытку вмешательства в испанские внутренние дела. Следствием этого будет лишь укрепление позиций генерала Франко». Государственный департамент вполне согласился с такой оценкой[2504].

Трехсторонняя декларация произвела незначительное впечатление на армию. Генерал Понте, начальник Севильского военного округа, написал 12 марта 1946 года генералу Вареле, в ту пору верховному комиссару в Марокко, что высшее командование должно координировать свою позицию. По мнению Понте, армия, которая привела Франко к власти, должна принять участие в его отстранении от власти. Варела ответил 23 марта, что нельзя предпринимать ничего, грозящего расколом армии, равно как нельзя допустить чтобы внешний мир заподозрил, будто такой раскол существует[2505]. Письмо Понте было последним серьезным антифранкистским шагом генерала, возглавлявшего войска до середины пятидесятых годов. Ответ Варелы убеждал в том, что Франко умел распределять высокие посты и мог не сомневаться в лояльности армии.

Он был еще более уверен в своем Движении. Первого апреля ежегодный военный парад в честь победы националистов в Гражданской войне превратился в массовую демонстрацию поддержки Франко. Кульминацией торжеств стало появление каудильо на балконе Паласио Реал, сопровождавшееся возгласами толпы[2506]. Шестого апреля фалангистский министр труда Хосе Антонио Хирон де Веласко пришел к Франко во главе делегации ветеранов Гражданской войны, чтобы вручить ему пятьдесят альбомов с тремястами тысячами подписей – как свидетельство лояльности ему – в тот момент, когда с нападками на каудильо выступала «банда наемных убийц сил зла» (una banda de sicarios de las fuerzas del mal). Весьма удовлетворенный Франко сказал делегации, что масонские и коммунистические заговоры, замышляемые против него эмигрантским республиканским отребьем, означают одно: «Мы живем, мы не умерли, и наш флаг развевается на ветру»[2507].

Вскоре подтвердилось, что Союзники отвернулись от испанской демократической оппозиции. Семнадцатого апреля 1946 года Оскар Ланге, представитель Польши в Совете Безопасности, предложил немедленно прекратить дипломатические отношения с Испанией, поскольку она представляет собой угрозу международному миру. Это аргументировалось абсурдным утверждением, будто бежавшие в Испанию нацисты работают там над производством атомных бомб. Академик, противник коммунизма, эмигрант, живущий в США, и прекрасный оратор, Ланге должен был создать впечатление, что Польша действует независимо от Советского Союза. За кулисами сэр Александр Кэдоган и Эдвард Стеттиниус, британский и американский представители в ООН, соединили свои усилия, чтобы увести русские и польские маневры в сторону от цели. Поэтому испанский вопрос 29 апреля 1946 года был передан на рассмотрение подкомитета из пяти человек, возглавлявшегося представителем Австралии Хербертом В. Эваттом (Evatt). Результаты своей работы подкомитет должен был представить через месяц[2508].

Шум, вызванный польскими обвинениями, побудил Франко выступить публично. Вопиющая ложь его заявлений сочеталась с искренней верой и наивностью. Четырнадцатого мая 1946 года он говорил перед кортесами в течение более двух часов. Каудильо сказал внимательно слушавшим его «депутатам»: «За пределами наших границ поговаривают о проблемах испанской политики. Я отрицаю, что в Испании есть какие-либо нерешенные проблемы. Мы решили внутренние политические проблемы нашей кровью и нашими усилиями». Часто прерываемый приветственными возгласами выбранных им слушателей каудильо утверждал, что обвинения в том, будто он диктатор, глупые и злонамеренные. Отрицая, что пришел к власти с помощью Оси, он заявил, будто итальянская и германская помощь во время Гражданской войны была «каплей в океане». Франко бессознательно проявил свое двуличие, попытавшись оправдать свою былую симпатию к Оси. «Кое-кто старается представить нас миру как нацифашистов и антидемократов. Когда-то мы не считали это ошибкой, ибо такие режимы пользовались в мире огромным престижем. Теперь, однако, поскольку на головы проигравших обрушилось столь много оскорбительных обвинений в жестокости и бесчестии, мы, справедливости ради, должны подчеркнуть, что характер нашего государства совершенно иной, чем у них».

Это была прелюдия к защите его собственной формы правления, отличной от фашизма, но дающей ему необходимую власть, чтобы держать под контролем испанское стремление к «эгоизму и анархии». И вот этот близкий к совершенству способ правления подвергся теперь нападкам из-за того, что подавил франкмасонство и нанес поражение коммунизму. Затем, намекнув на то, что только он сам противодействует в своей стране анархии, о которой толкуют зарубежные злопыхатели, каудильо обратился ко всем католикам мира с призывом положить конец нападкам на Испанию. Изобразив дело так, будто международному остракизму подверглась Испания, а не он лично, Франко таким образом снимал с себя ответственность за все ее невзгоды и создавал себе имидж борца с извечными врагами страны. Остановившись на войне, он с поразительной наглостью похвалил себя за благородство, проявленное к Франции летом 1940 года, заявил, что спас Британию от поражения в 1940 году и, несмотря на дело с вольфрамом, утверждал, будто выказывал лишь добрую волю в отношении Соединенных Штатов[2509].

Подкомитет, созданный в ответ на польские обвинения в адрес Испании, изучил порученный ему вопрос и в докладе от 31 мая 1946 года во всеуслышание изложил такие факты, как утверждение испанского режима с помощью стран Оси, сообщил о фашистской природе режима Франко, его поведении в поддержку Оси в период Второй мировой войны, продолжающейся поддержке им нацистских военных преступников и международных фашистских организаций, о необоснованном количестве испанских вооруженных сил, о производстве Испанией урана и вооружений, о казнях, тюремных заключениях и репрессиях, применяемых к политическим оппонентам, и о фашистской деятельности Фаланги. Однако подкомитет не мог рекомендовать Совету Безопасности вмешаться в дела Испании, поскольку Франко не совершил никакого акта агрессии и не угрожал международному миру. Тем не менее, несмотря на серьезные сомнения Британии, подкомитет пришел к заключению, что франкистская Испания хотя и не несет непосредственной угрозы миру, все же представляет собой «потенциальную угрозу международному сообществу и безопасности». В заключение подкомитет рекомендовал Совету Безопасности поддержать мартовскую Трехстороннюю декларацию, а Генеральной Ассамблее – призвать всех членов ООН к разрыву всяких отношений с Испанией[2510].