скупает всякую атрибутику фэнтезийную, у нее сорок три волшебные палочки, — закатила Лика глаза, — а вторая сестрица мечтает стать оперной певицей. Весь поселок ставни закрывает, когда она репетирует и бренчит на рояле. Рядом соседи дом продали и съехали.

— Веселая семья у тебя и разносторонняя, — улыбнулась Иви.

— Даа… — грустно улыбнулась Лика. — Это когда я сюда попала, то поняла, что счастлива была и оценила все. Нет ничего дороже семьи, какие бы они не были. Я скучаю по ним и очень хочу вернуться домой, но понимаю, что «попала» я по полной программе и дороги обратной нет. Ты спрашиваешь, как я стала целительницей? Врачом я хотела стать всегда. Лет, наверное, с трех. В пять вполне прилично наложила повязку старшему брату, рассадившему ногу об острый камень. В семь научилась накладывать примитивные швы. Мои мама и папа единственные выездные врачи в нашем поселке, еще умудряются и в соседние ездить, да и к нам люди приезжают из дальних деревень. Короче говоря, люди в наших краях предпочитают в больницу не попадать, но если уж попадают — то по серьезному поводу. И я уехала из поселка, чтобы получить медицинское образование в Питере. Закончила институт, стала хирургом общего профиля — и ни разу не пожалела о своем выборе. После института работала год в поликлинике, потом полтора года в частном медицинском центре, но в итоге вернулась в родной поселок. Мне предлагали остаться, даже прибавку к зарплате, но я отказалась. Люди же страдают и мучаются по всей земле одинаково. Бедные, богатые, в городе, в деревне… И в морге все одинаковые — голые и с бирочками на ноге. Так вот, для врача все пациенты тоже должны быть одинаковы. И шикарная клиника здесь ни при чем. А в моей местной больнице все специалисты, хирург, стоматолог, две медсестры, анестезиолог, акушерка, детский врач и я. Я умею отрезать ненужное и сшивать порванное, а еще я прекрасно разбираюсь в травах благодаря своей бабулечке. Вот это умение и пригодилось мне в Арионе.

— Ну, а как ты на Арионе-то оказалась? — нетерпеливо спросила Иви.

— Вепсский лес для меня как родной, я там каждую кочку знаю. Я не только за грибами, да ягодами ходила, я там травы собирала, а потом по рецептам бабули разные действенные отвары варила. Потому что помимо науки есть еще и народная медицина, а меня, знаешь, как в больнице любили, — улыбалась Лика, — мои отвары и травки всем помогали. Бабуля всегда мне говорила, что у меня талант, мол,«цветочки да растения любят тебя Ликунчик». Год назад, вот как сейчас помню… раннее летнее июльское утро, тишина да благодать, ветерок, шумит листва, скошенной травой пахнет и я в лес пошла собирать травы. Бродила, собирала и мужчину повстречала. Сперва я испугалась так как он странно одет был, весь какой-то расфуфыренный — камзол, широкие штаны, сапоги и плащ, да еще его знатно так пошатывало. Думала, ну все… напился бродяга… тем более он свалился на землю и не двигался. Вид его не удивил меня, подумала, что городские снова на стрельбища пожаловали, а может еще чего празднуют вот и вырядились. Но когда он на землю как подкошенный свалился, я тут врача и включила, начала осматривать его и приготовилась первую помощь оказать, но он здоров, дышит, ран нет. Тогда я решила на помощь позвать так как на себе не унесла бы его, он высокий и тяжеловесный, и только бежать надумала, как он хвать меня за руку и говорит: — «Ты проводник мой». Вот тут-то я и заглянула в его глаза и… отключилась, а когда очухалась, то обнаружила себя связанной по рукам и ногам, а во рту кляп. И меня накрыл страх, я дергалась, вертелась, думала веревки ослабнут, да крепко, гад, связал. Страшно стало до чертиков. У меня все затекло и онемело. А когда он склонился надо мной, так у меня истерика случилась. Он не разговаривал со мной, а рядом прямо на земле разложил какие-то камни и нож. Представляешь мое состояние?

— Жутковато, — согласилась Иви.

— Да не просто жутковато, а меня паника накрыла и ужас до онемения. Я начала задыхаться, кашлять, хрипеть и он смилостивился. Вынул кляп и дал мне напиться. Я начала его умолять отпустить меня, но он сказал, что я его проводник, что он должен получить какие-то энергии, чтобы вернуться в свой мир. Потом он ругался, что я недостаточно сильна и я не то, что ему нужно. Страшно изрыгал ругательства и, вообще он весь страшный, даже не описать.

— Но выглядел, как человек?

— Да, — кивнула Лика, — рожа у него человеческая, это не ящер и не… ну, не такой, как Шакал. Словом, он другой.

— Пришелец с другого мира.

— Да, и он открыл портал, затянув меня в Арион.

— Погоди, ты встретила его в нашем мире?

— В нашем так как не было ни тумана и ни чудесного неба, которое ты видела. Я же говорю, что свой лес знаю, как дом родной.

— Получается, он был на Земле, — нахмурилась Иви.

— Получается, что так, и пытался вернуться в свой мир с помощью нужной ему энергии. Вот только я не могу понять — Арион его мир или нет?!

— Почему ты так решила? — насторожилась Иви.

— А потому, что дальше стало происходить что-то непонятное, он начал говорить на каком-то языке и камни закружились, затем он схватил нож и ко мне, а я что… не могу пошевелиться. Он срезал мне веревки и по запястью ножом полоснул, затем себе и руки наши соединил, не прекращая бормотать какие-то слова. Больно было до звезд в глазах, я кричала так, что охрипла, а потом все взорвалось, — эмоционально жестикулировала Лика, — вспышка такая яркая, что ослепила. Дальше ничего не помню я отключилась, но когда очнулась, то ехала в телеге, а ею управлял мужичок с женой своей. Они мне и рассказали, что нашли меня бесчувственной прямо на дороге и везут в свою деревню, там у них бабка-травница вылечит меня. Я сперва подумала, что мне сон приснился, да и колдуна того след простыл, ни камней и не ножа. Ничего. Но, когда шрам на запястье увидела, то все вспомнила, это теперь мне как напоминание, что я не придумала ничего себе, — и Лика загнула край рукава рубашки, показав Иви шрам. — Я чудом осталась жива и кровью не истекла, он же мне глубоко вену вспорол, да и порез этот болит до сих пор.

— А как ты на дороге оказалась?

— Я