Девушка смутилась, щеки ее заметно порозовели. Аккуратно, словно величайшую драгоценность, она взяла протянутый сверток, а затем, глубоко поклонившись, протянула его мне. Тут даже у такого дурака, как я, мозгов хватило, чтобы понять, что «это ж-ж-ж неспроста». А когда Аи больно толкнула меня в бок, сомнения лишь усилились.

Что будет если приму такой подарок? Вполне вероятно свадьба. На девушке, которая помогла спасти мне жизнь, но я ее все равно не знаю совершенно! А что будет если откажусь принимать? Оскорбление и ее, и ее приемного отца, вражда кланов… перспективы мягко скажем не веселые. Черт, вот уж где бы мне мудрый совет не помешал. Только никто не спешил мне его высказывать, так что приходится решать самому.

— Прошу прощения, госпожа Юн, господин Гуань, но мой клан и моя жизнь находятся на волоске от гибели. Я не могу допустить чтобы из-за моих действий ваш род пострадал еще сильнее. — Говорю, склоняясь в извиняющемся поклоне. — Прошу вас отложить столь важное предложение по крайней мере до того времени, как я вернусь из путешествия.

— Ты… не хочешь… я тебе не нравлюсь? — с нажимом спросила Юн, и в ее фиолетовых глазах я увидел огоньки ярости.

— Совсем наоборот. Но если мы примем столь важное решение сейчас, это принесет еще больше печалей в случае моей гибели.

— Какой же ты… дурак! — крикнула девушка, бросив драгоценный подарок мне под ноги, она сбежала с тренировочных площадок. А я так и стоял, пока ее приемный отец не подобрал сверток.

— Знаешь, в другой ситуации я бы посчитал, что ты хочешь оскорбить весь мой род до седьмого колена. Ведь даже если она не моя родная дочь, в ней мой дух и моя сила. — Негромко произносит Гуань Юн. — Но когда происходит такое. Что ж, конец времен не место для любви, хотя может лишь она его и может спасти. Твой подарок будет ждать тебя. А заниматься ты сможешь и с обычной глефой.

— Благодарю вас, господин. Я и в самом деле не хочу заставлять Юн страдать.

— Только это тебя и спасает. — По мановению пальцев мужчины один из стражников подскочил, и унес сверток, а мне вынесли довольно простое оружие. Полутораметровое древко заканчивается с одной стороны головкой булавы с острым навершием, а с другой — сорокасантиметровым лезвием с двумя крюками позади. — Не самое дешевое оружие, но дать тебе ничего хуже я не могу, иначе ты просто не сможешь раскрыть себя. Оставьте нас, вам нальют чая в зале для слуг.

— Они мне не слуги, а боевые товарищи и друзья. — Возражаю, глядя на соклановцев.

— С этим никто не спорит, но вряд ли им стоит сейчас попадаться на глаза моей дочери. — Грустно усмехается глава Острокровых. Куват и Аи коротко кланяются, удалившись с площадки, и даже стражи зашли внутрь. — Если мы закончили припираться — начинай. Покажи мне, чему научился с того времени, как перестал быть моим учеником.

— Боюсь мое текущее состоянии вас может разочаровать. — Предостерегаю на всякий случай, но все же вхожу в круг. Мозолистые ладони привычны к оружию, даже ощущаю, что оно легче, чем привык, хотя по весу было не меньше трех килограмм. Это что же за монстр был предыдущий владелец тела, что сумел развить его до такого состояния? И как, черт возьми, с этой палкой обращаться?

К счастью, Я из прошлого не врал. Стоит отвести руку в сторону, как перед глазами появляется схема. Как нужно встать, как держать… и это на мой взгляд вышло вполне естественно. Мышечная память поправила стойку, и я бью глефой, как копьем. Пробуя оружие на вес. Меня чуть ведет вперед, так что пришлось переступить и следуя схеме закрутить оружие в руках, нанося воображаемому противнику глубокие порезы.

С каждой секундой у меня получалось все лучше. И я не стесняясь увеличивал скорость. До чего же приятное ощущение, будто мое тело специально создано для того, чтобы владеть подобным оружием. Интерфейс лишь иногда показывал, как исправить движение, чтобы оно вышло более хлестким или быстрым. Глефа начала пропадать из поля зрения, столь быстрыми стали мои движения, а благодаря подсказкам интерфейса бью точно в цель. И когда через несколько минут закончил не смог сдержать улыбки, повернувшись к Гуан Юн.

— Это было… ужасно. — Говорит воитель, прикрыв лицо ладонью. — Как ты мог опуститься до столь жалкого состояния? Тело будто деревянное, рефлексы убогие, движения кривые и смазанные. Такое чувство будто ты не с глефой работаешь, а посохом в поле машешь. Что за убожество ты мне сейчас показал? Нет, можешь не отвечать. Не желаю знать. Такому я тебя точно не учил. Это же ни в одном бою не применить!

— Но… — я хочу возразить что вроде получилось очень даже неплохо, но, увидев лицо мастера, вовремя решаю не расстраивать его и себя еще больше. — Но из-за катаклизма многое не помню, к тому же вы слышали — мои каналы Ци повреждены, нужно заниматься с самого начала.

— Нет. Одно дело — учить ребенка, как нужно делать, и совсем другое — переучивать. На это может уйти не один год. Надеюсь, проблема здесь в первую очередь с твоим восприятием. Учитывая, что у нас всего два дня, нельзя терять ни минуты. С данного момента и до самого отправления пить, есть и спать ты будешь прямо на тренировочной площадке.

Можешь отпустить своих друзей. В ближайшее время они тебе не понадобятся. И знаешь, учитывая твое состояние, я даже благодарен, что ты не принял подарка. Юн еще молода, пережила бы потерю, а вот пропажа семейной реликвии — вещь куда более существенная. Такое не восполнить простыми переживаниями. Становись в круг. Мы попробуем выправить твои базовые движения и поставить пару ударов.

С этими словами Гуань Юн взял в руки длинный посох и встал напротив меня. Мы оба прекрасно понимали, что я не в состоянии поранить противника. Вот только изначальные причины в голове у нас были разные. Он считал, что я болею, хотя может так оно и было. Вот только для этого тела я и был болезнью. Неповоротливый, медленный, неумелый.

Нет, нельзя сказать, что я никогда не держал оружия в руках. Калаш без патронов, и саперная лопатка. У нас даже стрельбища были. Один раз. Да и в детстве — кто же из нас не дубасил друзей палками? Вот только все это было бесконечно далеко от того, что показывал сейчас глава клана Острокровых. Глядя на его движения, я понимал,