виноваты, – вздохнул голос. – Разве мы виноваты? Мы просто готовы взять на себя то, от чего вы отказываетесь.

– Но вы же нас почти всех выжили! Почти всех! – завизжала я вслух. – Никого не осталось! Хорошо устроились: сначала зуб, потом неприятный разговор, а потом и все вам отдай?!

– Так мы никого не принуждаем! – взмолился голос. – Разве мы виноваты, что согласны жить там, где вы не хотите?

Я решительно перебросила ноги обратно на балкон.

– Знаешь что, моя дорогая Анна? – сказала я мысленно, но очень отчетливо. – Проваливай прочь и никогда больше не приходи!

– Простите! – залепетал голос. – Я никак не…

– Я сказала: вон отсюда!!!

– Конечно, как скажете… Но если вдруг заболит зуб мудрости или…

– Мой зуб – мне и разбираться! У меня нет лишних зубов, с вами делиться! И лишней боли для вас нет! Это все мое – ясно? Даже боль! Я, может, сама ждала вечность, чтобы пожить собственной жизнью! Уходи навсегда!

На соседнем балконе послышался шум и высунулась заспанная Тамара Гавриловна:

– Что за вопли в час ночи?! – проскрипела она. – Я в суд подам!

– Да хоть прямо завтра, – огрызнулась я.

– Мне надо подумать, – мрачно пообещала Тамара Гавриловна и зачем-то уточнила: – месяца через два подам.

Апрель 2010

Мы люди

Одна кнопка звонка была разбита и заляпана разными слоями красок, другая – новенькая и солидная. Тимур жал сразу обе, и ему казалось, что они под пальцами вибрируют; пробегают мощные токи и уносятся в недра тамбура, чтобы молотить в далекие электронные колокола.

– Тоже никого, – поморщилась Галина. – Вечер уже, мы не в графике. Если ты так будешь стоять на каждом этаже… Я пошла вниз! – Галина решительно развернулась.

Но в этот момент раздался детский голос:

– Кто там?

– Добрый день. – Галина вернулась и показала закрытой двери удостоверение: – Служба переписи!

– В камеру покажите, – попросил детский голосок. – Она справа над дверью.

Под потолком висела здоровенная охранная камера, круглая и явно дорогая. Галина показала удостоверение туда. Дверь щелкнула.

Тамбур выглядел буднично: стиральная машина с выломанным стеклом, коробка с пыльными книгами, ведро с досками, торчащими вверх, словно саженцы. Дверь одной из квартир была распахнута настежь, на ее внутренней стороне висел огромный экран видеонаблюдения, разделенный на четыре квадрата, на одном виднелись макушки Тимура и Галины посреди площадки. Ну а посреди тамбура стоял очень серьезный малыш. Обеими руками он держал пистолет, целясь прямо в Галину. Та отшатнулась. Тогда вперед вышел Тимур.

– Здравствуйте, – сказал он и прижал к груди планшет как щит. – Стрелять в нас нельзя. Мы обходим квартиры в вашем доме и ведем перепись. Есть взрослые?

Малыш покачал головой:

– Мама и папа на работе.

– Тимур, с меня довольно! – нервно сказала Галина и ушла вниз.

– Сколько вам лет, молодой человек? – продолжал Тимур, присаживаясь на корточки и включая планшет.

– Восемь с половиной.

– Вы, наверно, слышали, 2032 год объявлен годом переписи. Проводится анонимно, мы не собираем личной информации. Как я могу к вам обращаться?

– Антоша.

– Антоша, вы не могли бы убрать пистолет?

– Нет. Папа велел так встречать посторонних.

– Мы не посторонние, мы из Росстата.

– Он не боевой, он шариками стреляет.

– Ладно. Антоша, сколько человек живет с вами в квартире?

– Я, папа, мама и сестра Алена.

– Сколько комнат?

– Две.

На нижнем этаже послышались голоса – значит Галина смогла до кого-то достучаться.

– Национальность?

– Мы русские.

– Хорошо. Вероисповедание?

– Тоже русские.

– Так не говорят, – покачал головой Тимур.

– А как говорят?

– Говорят – православные. Или – мусульмане. Или – атеисты. Или вот сегодня один дядя из второго подъезда сказал – Церковь Макаронного Монстра.

– Макаронного? – переспросил Антоша, и глаза его заблестели. – Монстра? Он людей ест?

– Без понятия, – усмехнулся Тимур. – Я обязан записать с ваших слов. Во что вы верите?

– В любовь, – уверенно сказал малыш. – И в победу.

– В церковь ходите? Есть икона? Молитвенный коврик? На Пасху яйца красите?

– Яйца мы красили! Я красил! – кивнул Антоша.

– Пишу: православные. – Тимур сделал пометку в планшете. – Какие у вашей семьи источники дохода? Если не знаете, можете не отвечать…

– Я все знаю, – серьезно сказал Антон. – Папа мало зарабатывает. Поэтому маме пришлось пойти работать. Папа раньше в банке работал охранником. И зарабатывал много. А его подлый начальник уволил. И теперь папа в поликлинике охранник. В поликлинике плохо. Зарплата плохая, и форма плохая, и камеры плохие. Вот эти хорошие, из банка, – малыш указал пальцем наверх, – а вон плохая из поликлиники…

Тимур помотал головой.

– Стоп, стоп. Оба родителя работают, отец – охранник, мама?

– Мама повар.

– Мама повар, – повторил Тимур. – Родители служащие, источник дохода – зарплата. Так?

Антоша кивнул:

– Еще мама приносит мясо и овощи с работы.

– Это не важно…

– Это важно! – поправил Антоша строго. – Мы же ипотеку платим.

– Ага, пишу: семья делает накопления.

Малыш покосился на экран распахнутой двери и вдруг закричал туда:

– Алена, быстро слезла с комода, кому сказал, по жопе ремня дам! – Антоша снова посмотрел на Тимура. – Вам еще много вопросов? Мне надо за сестрой следить.

– Вы, Антоша, очень ответственный, – с уважением сказал Тимур. – Совсем немного осталось. Иностранными языками владеете?

– Ага. Смотрим мультики про Смертика Джекки.

– Это английский?

– Английский вампир.

– Понимаете английский?

– Что там понимать-то… – Он снова оглянулся на дисплей за дверью.

– Спасибо, – кивнул Тимур. – Вы нам очень помогли, Антоша.

– И главное передайте, – сказал Антоша хмуро, – в тридцать восьмой квартире мучают животных, а бабка Конькова доносы на всех пишет.

– Кому передать? – удивился Тимур, но Антоша уже закрыл дверь.

Внизу вовсю раздавался голос Галины. Отвечала ей дама бархатным голосом с хорошо поставленными интонациями, и Тимур удивился, когда это оказалась сгорбленная старушка в линялом халате.

– Мы не спрашиваем размер заработка, – объясняла Галина, – имеется в виду только источник: работа по найму, пенсия, пособие, иждивение…

– Пенсия, исключительно пенсия, – отвечала дама.

– Накоплений не делаете?

– Да какие там накопления, девушка. Коммуналку бы оплатить, да на еду и лекарства чтоб осталось…

– Оцениваете уровень дохода как недостаточный?

– А вот это вы бросьте! – вдруг громогласно ответила старушка. – Нормально, хорошо оцениваю! Нормально, хорошо живем! Все есть. Не голодаем. Бесплатная медицина. Бесплатный проезд для пенсионеров. Войны нет. Так и передайте!

– У нас анонимный опрос…

– А передайте! – строго сказала старушка. – И еще передайте, пусть мне розетки починят, только в кухне работает, в комнате не работает уже год. Телевизор не могу включить, представляете? А я проработала на телевидении сорок восемь лет! Я журналист!

– Да ну? – удивилась Галина.

Старушка покрепче затянула пояс халата, медленно подняла голову и сложила