Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Получив эти данные, я решил выяснить, насколько возможно, что пережил каждый герой. Как известно, в битвах при Пашендейле и на Сомме не хватало людей, просто чтобы вести учет погибших. Если это и так, то все остальное оказалось зафиксированным. Вообще Первая мировая была настолько тщательно задокументирована, что непонятно даже, как бойцы находили время для сражений. Каждое подразделение имело военный дневник, а обязанности по составлению отчетов об операциях, разведке, потерях, по фиксации любой другой важной информации возлагались на младший офицерский состав. Военные дневники, письма, личные дневники и карты окопов позволили проследить путь каждого из героев этой книги через всю войну с таким уровнем детализации, о котором я и думать не мог в начале работы.
Британская зона боевых действий во Франции была относительно небольшой, при этом количество вовлеченных в них людей – колоссальным, а послевоенная литература столь обширна, что почти каждый уголок поля боя в каждый момент войны описан множеством голосов – солдатами и офицерами, в поэзии и прозе – от бравурного и самоуверенного тона бесстрашного йоркширского сержанта до мольбы отчаявшегося младшего офицера.
Если я знал, что кто-то из героев участвовал в определенной битве, можно было брать информацию об этом сражении из других источников. Мэллори, например, не описывал ночь, когда его подразделение двинулось на юг к Сомме, но это сделал его денщик. Типичными вторичными источниками такого рода стали Anonymous – Four Years on the Western Front (London, Odhams, 1922), William Andrews – Haunting Years (London, Hutchinson, 1930), A. F. Becke – History of the Great War: Order of Battle of Divisions (London, His Majesty’s Stationary Office, 1945), J. C. Dunn – The War the Infantry Knew (London, P. S. King, 1938), Rowland Feilding – War Letters to a Wife (London, Medici Society, 1929), J. D. Hills – The Fifth Leicester (Loughborough, Echo, 1919), E. A. James и Hugh Jeudwine – A Record of the Battles and Engagements of the British Armies in France and Flanders, 1914–1918 (London, London Stamp Exchange, 1990), Christopher Moore – Trench Fever (London, Little, Brown, 1998), E. W. C. Sandes – The Military Engineer in India (Chatham, Institute of Royal Engineers, 1933), E. A. Tandy – The War Record 1914–20, records of the Survey of India, том 20 (Dehra Dun, 1925).
Помимо личных воспоминаний, в некоторых книгах и антологиях есть отдельные свидетельства солдат, пронзительные, словно ноты в великой музыкальной партитуре безумия. См.: Max Arthur – Forgotten Voices of the Great War (Guilford, Conn., Lyons, 2002), Malcolm Brown – The Western Front (London, Sidgwick & Jackson, 1996), John Ellis – Eye-Deep in Hell (Baltimore, Johns Hopkins University Press, 1976), Laurence Houseman – War Letters of Fallen Englishmen (London, Dutton, 1930), John Laffin – British Butchers and Bunglers of World War One (Thrup, Sutton, 1989), Lyn Macdonald – Voices and Images of the Great War (London, Penguin, 1991), Anne Powell – The Fierce Light (Aberporth, Palladour, 1996) и David Robert – Minds at War (Burgess Hill, Saxon, 1996).
«Война, – писал Дункан Грант Мэллори, – просто уничтожает мою жизнь, поэтому чем меньше о ней говорить, тем лучше». Но игнорировать ее не получалось. 25 октября 1914 года Роберт Грейвс написал старому школьному другу Сирилу Хартману: «Ты, наверное, видел список потерь в Чартерхаусе. Это ужасно… Я служу в специальном резерве, из которого пополняют два батальона во Франции. Первый батальон уничтожен почти полностью, за исключением двух сержантов и нескольких рядовых… Шансы вернуться целыми и невредимыми, если отправимся на фронт сейчас, составляют примерно один к двум, так что я смирился». Шансы погибнуть росли по мере продолжения войны.
В своих мемуарах Good-bye to All That (London, Jonathan Cape, 1929) Роберт Грейвс сообщает, что продолжительность жизни младшего офицера на фронте составляла примерно три месяца. За этот срок он гарантированно либо получал ранение, либо погибал. На каждого погибшего приходилось примерно четыре раненых, причем травмы одного из них оказывались столь тяжелыми, что человек более не возвращался на фронт. Трое легкораненых выздоравливали, чтобы снова и снова оказываться на передовой. Порой получалось так, что те, кто пережил войну, имели столько ранений, что иной раз не могли их сосчитать. Воздействие войны на людей не прекратилось с наступлением мира, который многие считали условным и бессмысленным, уже тогда существовала уверенность в неизбежности нового конфликта.
Война разрушила старый миропорядок, обнулила понятие славы, чести и доблести, а объявленный мир, можно сказать, стал провозвестником нового времени, нового века, как напишет позднее Уинстон Черчилль, обагренного кровью. Оказавшись между старым и новым мирами в состоянии психологической и социальной неопределенности, отвоевавшие молодые люди стали потерянным поколением. Сюда можно отнести и большинство ключевых участников экспедиций на Эверест 1920-х годов. Я считал важным не просто узнать, с чем они столкнулись на войне, но и понять, как война отразилась на обществе и культуре, в которых жили эти люди. Для этого я обратился к двум блестящим работам: Modris Ekstein – Rites of Spring: The Great War and the Birth of the Modern Age (New York, Anchor, 1989) и Paul Fussell – The Great War and Modern Memory (Oxford, Oxford University Press, 1975). Также см.: Joanna Bourke – Dismembering the Male: Men’s Bodies, Britain and the Great War (Chicago, University of Chicago Press, 1996), Samuel Hynes – A War Imagined, The First World War and English Culture (New York, Atheneum, 1991), Eric Leed – No Man’s Land: Combat and Identity in World War I (Cambridge, Cambridge University Press, 1979), George Mosse – Fallen Soldiers: Reshaping the Memory of the World Wars (Oxford, Oxford University Press, 1990) и Jay Winter и Blaine Baggett – The Great War and the Shaping of the 20th Century (New York, Penguin, 1996).
Еще одной важной исследовательской задачей стало изучение истории Британской Индии и сложных дипломатических маневров лорда Керзона, Чарльза Белла и других политических игроков, участвовавших в «Большой игре». Здесь очень помог мой двоюродный брат Грант Гайер – специалист по британской колониальной истории. Он сопровождал меня при первом посещении архивов в Лондоне, познакомил с методами проведения исследований и