необычайной быстротой, и с каждой минутой ряды китайской рати становились все малочисленнее и малочисленнее, так что через малое время надо было ожидать, что скоро и совсем погибнет все войско китайское и победитель-богатырь приведет в исполнение свои страшные и дикие угрозы.

Тогда младшая дочь китайского царя — прекрасная Лотаоя, — видя всю затруднительность и почти безвыходность из того положения, в какое попало китайское войско со своими главнокомандующими — молодыми царевичами, мужьями ее старших сестер, — и предчувствуя, что скоро уже придет тот момент, когда войска неприятеля окончательно добьют китайскую рать и все государство погибнет от пламени вражеского огня, а сама она очутится в руках ненавистного ей врага ее отечества, она, Лотаоя, решилась прибегнуть к мудрости своего любимого мужа и просить его о спасении от гибели всей их родной страны; а потому младшая царевна, не теряя ни минуты, явилась к мужу своему, по-прежнему почитавшемуся за дурака-Незнайку, и горячо и убедительнейше стала просить его о желанном спасении, говоря ему следующие слова:

— Дорогой и вселюбезнейший друг мой Незнаюшка! Ведь меня хотят отнять у тебя! Под самое наше государство подступил с несметным числом войска злой богатырь Полкан и требовал моей ему выдачи, а когда в том ему, само собой разумеется, было отказано, то он начал войну против моего батюшки и теперь побивает с несказанной быстротой все наше войско, и если сейчас же не остановить его, то от его грозного меча и рати несметной погибнет вся наша рать, и могучий богатырь Полкан приведет в исполнение все свои ужасные угрозы и меня силой отберет и отнимет от тебя, моего дорогого и милого муженька!

Услышав от жены своей про такую страшную напасть, Иван, крестьянский сын, сказал жене, чтобы она не тревожилась и напрасно не волновалась бы, а оставалась бы в полном покое за свою участь и за дальнейшую судьбу ее отечества и пока шла бы себе в свои покои, а его оставила здесь одного.

Едва царевна Лотаоя ушла из комнаты мужа, как тот в один миг выскочил из окна и быстро направился в чистое поле, где пасся на воле его дивный, как и он сам, богатырский конь. Придя в чистое поле, Иван крикнул своим зычным богатырским голосом:

— Гей ты, сивка-бурка, вещая каурка! Стань передо мной, как лист перед травой!..

На призыв Ивана вдруг мчится его конь богатырский; от топота его копыт вся земля дрожит, и из ушей коня дым столбом валит, а из ноздрей пламя пышет. Примчался конь к богатырю, крестьянскому сыну, и стал перед ним как вкопанный. В одно мгновенье Иван влез в ушко своего коня: напился там, наелся, в дорогой наряд нарядился и вылез из другого ушка — и стал таким молодцом, что ни вздумать, ни взгадать, ни пером написать и ни в сказке сказать.

Приняв такой чудный вид, Иван быстро вскочил на своего коня богатырского и быстрее молнии полетел в стан вражеский. И едва только он прискакал в рать Полкана и стал рубить и колоть направо и налево врагов своих, как те, видя непосильную борьбу свою с ним, стали отступать назад, и в самом непродолжительном времени все Полканово войско было обращено в бегство и прогнано прочь от китайского царства.

Когда битва окончилась и полная победа была на стороне китайского царя, то последний, увидав и узнав, кто был его спасителем, подъехал сам к крестьянскому сыну Ивану и, не признав в нем, конечно, своего зятя, но тем не менее будучи ему благодарен за спасение от угрожавшей беды, стал убедительно просить Ивана к себе во дворец. Но Иван ответил ему:

— Я не твой слуга и не тебе служу, — отъехал от царя прочь и уехал совсем из рати китайской.

Приехав опять в чистое поле и отпустив на свободу своего коня богатырского, Иван пошел к себе домой и, придя в царский дом, где проживал он с женой своей царевной Лотаою, влез так же, как и вылез — в окно, и, надев на голову пузырь, лег себе преспокойно в постель и заснул крепким сном богатырским. А китайский повелитель тем временем, будучи в великой радости, приказал своим приближенным устроить большой пир и всех угощать на славу, и пир тот продолжался несколько дней кряду, так что все подданные китайского царя после избавления их Иваном от неприятеля долго ликовали и веселились от всей души.

Но прошло недолгое время, как вдруг опять надвинулась гроза на китайское царство: богатырь Полкан снова подтупил к китайскому государству и с прежними же угрозами стал требовать, чтобы китайский повелитель выдал бы за него в супружество свою младшую дочь. Но этого, конечно, царь не сделал, а приказал скорее как можно собрать все его войско, и когда таковое было собрано, то послал его сражаться против рати Полкана. Но и на этот раз повторилось опять то же, что было и раньше: войска богатыря Полкана немилосердно стали побивать рать царя китайского, и, видя прежнюю неудачу и ожидая поэтому, в случае победы врага, ужасных последствий, царевна Лотаоя опять пошла к своему мужу Незнайке и стала его, как и ранее, просить о защите и спасении их государства, напомнив при этом мужу, что главная цель Полкана заключается в том, чтобы отбить ее от него и взять бы себе в жены.

Крестьянский сын Иван, успокоив жену насчет безопасности, сказал ей, чтобы она ни о чем не думала и напрасно не тревожилась, а шла бы преспокойно к себе в покои и оставила бы его одного. И когда царевна Лотаоя вышла из комнаты мужа, то Иван, в мгновение ока выскочив из окна, быстро пошел в чистое поле и там, по-прежнему призвав своего коня богатырского, изменив свою внешность, сел на своего верного коня, и тот вихрем помчался в стан неприятельский. Прискакав туда, богатырь Иван начал направо и налево рубить и колоть рать Полканову и через самое малое время истребил многое множество врагов своих, и те, видя опять неудачу, стали отступать назад, а затем и совсем обратились в постыдное бегство, чувствуя себя бессильными к дальнейшей борьбе с могучим богатырем, крестьянским сыном.

Когда неприятельское войско все поголовно было прогнано от царства китайского, то повелитель этого государства, будучи преисполнен чувством искренней благодарности к своему избавителю, вторично спасшего его и все царство китайское от неминуемой гибели и ужасного позора, сам лично подъехал к богатырю Ивану и, не узнав в изменившемся Незнайке